Проклятое Пророчество (СИ), стр. 52

Нас встретили приветливо, и мы не поленились познакомиться со всеми обитателями этого места. Здесь жили зрелого возраста пара, орк с орчанкой, и две их взрослые дочери, обе замужем. Одна за эльфом, другая за орком. Еще здесь проживал эльф, с женой полукровкой, и два брата, молодые орки. И еще пятеро маленьких детей, которые с радостным любопытством рассматривала нас.

В ответ на наши расспросы эльфийка-полукровка рассказала, что она, используя, доступную ей, бытовую магию, главным образом следит за чистотой и порядком в гостинице. Орчанки готовят пищу. Оба эльфа и братья-орки занимаются охотой. Два оставшихся орка охраняют территорию. Дети, под присмотром кого-то из старших, собирают в округе ягоды, фрукты, коренья и травы для отваров. Те дети, что постарше, еще ухаживают за тремя сменными ездовыми ящерами. Вся эта деятельность приносит неплохой доход, который, в скором времени, позволит нанять Учителя для детей и построить для его проживания здесь, еще один дом.

Кроме нас, в эту ночь в гостинице остановилась на ночь семья гномов: муж, жена и двое детей, которые ехали на постоянное жительство из Асмерона в Эльгномор. Встретившись с ними в ресторанном зале, и немного пообщавшись, на свой вопрос, почему они решили переселиться, услышали, ну, кто б сомневался:

- Выгоднее.

Вкусно и сытно поев, я, вместе с Данирэлем, завалилась на широкую, удобную, чистую кровать и, засыпая, думала о том, как здорово реализовалась, когда-то пришедшая мне в голову, идея придорожных гостиниц.

Утром, расплатившись и поблагодарив хозяев за уютный ночлег, мы продолжили свой путь.

Этот день, в отличие от предыдущего, неожиданно выдался очень тяжелым. Заслышав впереди отдаленные крики, Данирэль поторопил нашего ящера, и вскоре, мы увидели, как недалеко от обочины дороги, в лесу, маленький отряд, состоящий всего из трех орков-охотников, отбивается от стаи Тетигонов. Это такие, очень большие, почти в четверть эльфийского роста, агрессивные, прыгучие, всеядные, прибегающие и к каннибализму, грозные насекомые, похожие на зеленых кузнечиков. Их орган слуха, располагающийся на голенях передних конечностей, необычайно чувствителен, что позволяет услышать движение потенциальной добычи издалека. А длинные, мощные задние конечности - быстро ее достичь. Острый киль - разрезать и, буквально, развалить жертву надвое. Крепкие надкрылья - надежно защитить от ответной агрессии. Острые, нерасчлененные ротовые пластинки в состоянии разгрызть даже камень.

И с одним-то Тетигоном справиться трудно, а целая стая, это верная смерть. Орки, окруженные прыгающими на них Тетигонами, стоя спиной к спине, безуспешно защищались, отбрасывая насекомых длинными копьями. Все три орка уже были ранены, но еще пока держались на ногах.

Данирэль и Орестонэль, подхватив свои мечи, бросились на помощь.

Орестонэль крикнул мне на ходу:

- Не выходить!

Я замерла, боясь пошевелиться и тем самым привлечь к себе внимание Тетигонов. К сожалению, я помочь ничем не могу. Мозг Тетигонов, впрочем, как и всех насекомых, так мал и примитивен, что воздействовать ментально там просто не на что.

Агрессивное, запугивающее стрекотание Тетигонов, громкие удары мечей и копий об их твердые тела, выкрики мужчин в пылу сражения, заставляли меня дрожать от страха и, прикрывая глаза от жестокого зрелища, ждать, чем дело закончится, горячо надеясь на победу мужчин.

Стихийная магия Воздуха мало чем могла помочь Данирэлю. Закрутить Тетигонов в Воздушной воронке нельзя, в нее затянет и орков оказавшихся в центре стаи. Воздушный щит ставить бесполезно, Тетигоны не в состоянии оценить опасность или недоступность добычи и никогда не отступят от своей жертвы, так что нет смысла держать щит бесконечно долго, напрасно надеясь, что Тетигоны уйдут. Да еще, тем временем, находясь поблизости, я могла невольно привлечь их внимание. Поэтому Данирэлю и Орестонэлю только и оставалось, что отбрасывать мерзких тварей, швыряя их об землю и, в этот момент, рубить мечами панцирь, стремясь отделить голову от тела. Но безмозглые Тетигоны, вновь и вновь, поднимались и бросались в атаку, даже не намереваясь отступать или спасаться бегством.

Мне показалось, что этот бой длился нескончаемо долго. Когда, наконец, наступила тишина, я, подсматривающая за происходящим сквозь ресницы, то и дело плотно сжимая веки, чтобы не видеть этого ужаса, широко распахнула глаза. Все вокруг было усеяно частями тел насекомых. Один орк валялся на земле, два других и мои мужчины остались на ногах. Все залиты кровью.

Я выпрыгнула из кареты и бегом устремилась к ним. Данирэль, сделав шаг мне навстречу, крикнул:

- Со мной и Орестонэлем все в порядке! Помощь нужна оркам!

Перепрыгивая через многочисленные изрубленные тела Тетигонов, я рухнула на колени рядом с лежащим на земле орком, в надежде успеть ему помочь.

Но… он был уже мертв. Киль, находящегося в прыжке Тетигона, глубоко рассек его тело по центру, сверху вниз, вскрыв и грудную клетку, и брюшную полость, искромсав все внутренние органы.

Стараясь унять свой взбунтовавшийся рядом со смертью Дар Жизни, сглатывая ком в горле, подавляя подступающую тошноту и сдерживая дрожь в теле, поднявшись на ноги, я подошла к раненым оркам. Попросив их сесть на землю, внимательно осмотрела каждого. Их тела были покрыты бесчисленными поверхностными порезами, которые были опасны только большой кровопотерей, смертельных ранений у них, к счастью, не было. Правда, у одного из орков был отсечен хвост, у самого основания. А хвост у орка - это не бесполезный отросток, а фактически и третья рука, и дополнительный орган чувств, помогающий ориентироваться телу в пространстве, и тактильный анализатор. Вот, с хвоста я и решила начать, пока позволяет короткое время, прошедшее с момента его отсечения и есть шанс его приживить.

- Орестонэль, найди мне его хвост, - попросила я, тем временем обезболив орка и очищая от грязи и сгустков крови место будущего приживления, предварительно уложив орка на живот и стянув с него изодранные штаны.

Получив хвост в руки, и, можно сказать, уткнувшись носом в задницу орка, я занялась практически ювелирной работой, с помощью магии исцеления, соединяя между собой каждый сосуд, каждый нерв, каждую мышцу, каждое сухожилие и центральную костно-хрящевую ткань, двух обрубков.

Тем временем Орестонэль с Данирэлем временно накладывали стягивающие повязки на раны другого орка, чтобы уменьшить у него кровотечение.

Когда я закончила эту длительную, кропотливую операцию, последним этапом срастила кожу и наложила тугую повязку, велела орку:

- Сутки хвостом не шевелить. Потом, можешь снять повязку и действовать без ограничений.

Теперь, предстояло срастить и все многочисленные порезы на телах орков, вычищая раны и останавливая кровь. Орестонэль, который сегодня стал моим ассистентом, раздел мужчин, а я, начав с более обширных и глубоких ран, стала исцелять их.

Красное солнце клонилось к закату, когда я, уставшая, исчерпав больше половины своего магического резерва, закончила оказывать помощь обоими орками. За это время, мужчины обсудили и определились со своими дальнейшими планами. Орки хотели добраться до гостиницы, где мы ночевали прошедшей ночью. До нее было не так далеко, и они решили остаться в ней до полного восстановления здоровья, с благодарностью отказавшись от нашего предложения последовать с нами в сторону Асмерона, воспользовавшись нашей каретой. А мы решили, что продолжим свой путь и заночуем в следующей, по ходу нашего движения, гостинице.

Простившись с орками, которым еще предстояло упокоить своего товарища, мы двинулись в путь и добрались до гостиницы только к середине ночи. Ни о каких ознакомительных осмотрах и беседах с хозяевами речи быть не могло. Мы все были вымотаны, хотелось скорее поесть, принять душ и лечь спать.

Нас встретили орк, молча занявшийся нашим ящером, и орчанка, плохо говорившая на эльфийском.

- Ты из Степи? - переходя на орочий, удивилась я, считая, что все степные орки, оказавшиеся на нашем материке, не выходят за пределы Эльгномора.