Проклятое Пророчество (СИ), стр. 38

- Согласен, - улыбнулся Эдмунизэль.

- В-третьих, и главных. Все знали, что существует оппозиция против сближения и смешения эльфов с орками. Даже Королева открыто это высказывает. Значит, необходимо прилагать гораздо больше усилий, для убеждения сограждан в целесообразности дружбы с орками. Надо целенаправленно влиять на их мировоззрение, образ мыслей и поведение, используя веские аргументы и факты. А как это сделать? И мы снова возвращаемся к пунктам - “во-первых” и “во-вторых”. Пожалуй, мне больше ничего в голову не приходит, - вздохнула я.

- Есть еще и “в-четвертых”, - отозвалась Еваниэль. - У эльфов очень мягкая система наказания. Она рассчитана на высокую индивидуальную сознательностью, но, как мы убедились, далеко не все эльфы высокосознательны. А наказания никто не боится. Потому что, его, по большому счету, нет. Страх быть сурово наказанным за нарушение правил, приведших к тяжелым последствиям, таким как смерть сограждан, многих заставит задуматься, а стоит ли оно того, и вовремя остановиться. Я знаю, как это трудно, пересматривать тысячелетние традиции. Но новые времена требуют новых решений.

- Ты что, предлагаешь приговаривать провинившихся к смерти?! - с неподдельным испугом, опешил Эдмунизэль, переменившись в лице.

- Не провинившихся, а преступников, - сухо возразила Еваниэль. - Ну и зачем же такие жестокие крайности. У нас есть магия, в том числе и ментальная, и она многое позволяет. Например, стирать память преступнику о прожитой жизни, а потом контролировать приобретение им новых взглядов на жизнь.

- Есть и “в-пятых”, - после паузы, во время которой мы переваривали сказанное Еваниэлью, сказал Эдмунизэль. - Нужно расширить сеть тайных информаторов в наших городах. А то мы, главным образом, сосредоточены на том, что делается в Степи и Горах, считая, что угроза над нами висит только извне, и упустили то, что происходит под носом.

- И, “в-шестых”, - в заключении разговора, добавила Еваниэль. - Я не верю, что причиной всего произошедшего были обиды террористов на не выбравших их женщин. Это скорее дополнительный личный фактор, которым кто-то воспользовался, направив их обиду в нужное русло. В основе произошедшего политические мотивы. Надо настоять на ментальном допросе оставшихся в живых шести террористов, чтобы выявить их сообщников, а главное, узнать, кто стоит во главе всех этих действий, и по какой причине.

На этом мы и разошлись, каждый по своим делам. Еваниэль пропадала в своей лечебнице, куда к ней пришла из Гномьих Гор большая группа гномов со своими проблемами, связанными со здоровьем. Эдмунизэль убеждал Совет Старейшин в необходимости тех нововведений, которые мы сообща наметили.

Хотя, конечно, и Старейшины, и весь город, в первую очередь ждали возвращения отряда Адаминэля с плененными террористами и начала объективного, всестороннего разбирательства. Все хотели знать, что же произошло? Каковы истинные мотивы террористов? Кто инициатор всего этого? Кто, в чем конкретно, виноват?

А я, все никак не могла психологически восстановиться после пережитого. Хотелось спрятаться от посторонних в доме и не видеть никого кроме близких. Приходилось буквально заставлять себя каждый день, в сопровождении Орестонэля, хоть ненадолго, выходить на улицу и возобновить наши тренировки. Делала я это исключительно из-за заботы об Орестонэле, понимая, что ему надо хоть сколько-то времени проводить рядом со мной. И каждый раз, с беспокойством думала о том, как же себя чувствует Данирэль, находясь вдали от меня. Успокаивала я себя тем, что брачный браслет, все время, был теплый.

Сохранится ли наш брак, учитывая наше, вдруг возникшее, эмоционально острое недовольство друг другом? Ведь, чтобы Данирэль физически, психологически и магически чувствовал себя неплохо, ему достаточно, как я вижу по Орестонэлю, просто быть не далеко от меня. Если он будет градосмотрителем Эльгномора, а я буду там жить, проблема зависимости от Дармии будет решена. И все же, мысли о Данирэле не давали мне покоя. Я очень скучала по нему, хотела увидеть и страшилась этого, опасаясь, что наше взаимопонимание утрачено навсегда.

Прошло уже четыре дня, как я вернулась в Асмерон.

Я шла по нашему саду в сторону беседки, где собиралась с комфортом расположиться на диване, и несла в руках бокал с фруктовым соком, корзиночку с ароматными ягодами и зажатую подмышкой книгу. Не дойдя до беседки, остановилась и вздрогнула от неприятного, громкого звука, разнесшегося над садом, оповещающего о несанкционированном нарушении кем-то защитного периметра сада.

Ошеломленная такой вопиющей бестактностью и удивленная магической силой того, кто смог, не расплетая заклинание, просто проломить защиту, я обернулась в сторону улицы. Сердце от волнения, ухнуло куда-то вниз, в пятки. Через живую изгородь перепрыгнул Данирэль.

Стремительно подойдя, он окинул меня жадным, голодным, нетерпеливым взглядом. Не произнеся ни слова, опустился передо мной на колени, крепко обхватил мои бедра и со стоном прижался лицом к моему животу. Я вздрогнула от жаркой волны неожиданного, острого желания накатившего на меня.

Данирэль порывисто развязал завязки моих домашних штанов, которые поползли вниз, и вслед за ними спустил мои трусики. Приподнял вначале одну мою ногу, затем вторую, снимая и отбрасывая в сторону мою одежду. Обхватив голень одной ноги, он поставил мою ступню себе на плечо, обеспечив себе, таким образом, открытый доступ к интимной зоне, и жарко впился губами в чувствительное место.

В голове мелькнула мало связанная мысль, что ж я, как самка ящера во время течки, совсем разум потеряла? Ни одного слова из себя выдавить не могу. Даже не возмущаюсь, что нет - ни тебе “здравствуй”, ни тебе - “прости”, а первый поцелуй, после разлуки, совсем не в губы. Активность Данирэля увеличилась, к его губам присоединился ритмично двигающийся язык и даже слегка покусывающие зубы.

Моя поза - руки заняты, спину опереть не на что, стою фактически на одной ноге, делали меня какой-то беспомощной. Но нарастающее наслаждение парализовало волю, и вынудило сосредоточиться на ощущениях, закрыв глаза и застонав от удовольствия. Последние остатки осознания отключились, отключая и возникший, в первый момент, внутренний протест.

Как яркая вспышка в темноте, пришла разрядка. С трудом переведя дыхание, я открыла глаза, и на запрокинутом кверху лице Даниреля увидела взгляд, полный любви, нежности, желания. Да, никакие слова мне не нужны, я и так все поняла. Хотелось признательно, ласково коснуться его руками, потрогать гладкую, шелковистую кожу головы, лицо, шею, плечи, до которых я могла бы дотянуться, если бы руки не были заняты.

От разлившейся в теле слабости, задрожали руки и ноги. Я бы обессилено опустилась на землю, но он вовремя встал, подхватил меня за талию, развернул к себе спиной и прижал к своему телу. Почувствовав его напряженный мужской орган, ушедшее возбуждение вернулось вновь.

Данирэль подтолкнул меня вперед, и я, сделав несколько шагов, оказалась с ним в беседке. С облегчением поставила на стоящий передо мной стол, чудом непролитый бокал, корзинку и, удерживаемую, прижатым к боку локтем, книгу. Все так же молча, не говоря ни слова, он опять подтолкнул меня дальше, в сторону дивана, надавил на плечо, заставил опуститься, уложил на спину и, придавив своим телом, стиснул в объятьях. Горячее дыхание, жаркие поцелуи, нежные прикосновения, осторожные укусы вызывали непреодолимое влечение, заставляя податься ему навстречу, требуя движения, завораживающего ритма.

- Я люблю тебя… не могу жить без тебя… понимаешь? - зашептал он.

Но я уже не смогла ответить, понимание покидало меня, уступая место чувственным, ярким, желанным ощущениям. Всепоглощающее блаженство достигло пика, рождая в груди крик восторга, который слился со стоном удовлетворения Данирэля.

Пока часто стучащее сердце возвращалось к нормальному ритму, мы не могли оторвать друг от друга благодарных глаз.

- Скажи мне…- прошептал Данирэль.