Красная Шапочка для оборотня (СИ), стр. 52

Они вернулись в здание, Саша завел ее в палату. Но только хотел уйти, как Настя взяла его за руку, потом скользнула ладонью вверх, снова коснулась лица медведя, на этот раз не побоялась и дотронулась до губ. У него должно быть красивые губы, при этом не сказать, что очень мягкие.

– Ты же придешь вечером? – подошла совсем близко.

– Приду… – сорвалось с губ, а внутри уже все полыхало, медведь жаждал ощутить ее в своих лапах.

– Я буду ждать, – провела большим пальцем по нижней губе, потом подбородку. – И, надеюсь, смогу увидеть тебя.

Саша пулей вылетел из палаты и сразу же отправился в ординаторскую, надо было умыться, срочно. Эта женщина чуть не довела до исступления одним лишь касанием. Выходит, в волчице сокрыта не только сила, но и страсть.

Весь день Саня старался не думать о ней, однако мысли с желаниями нахраписто лезли в голову. Пациенты отвлекали, но ненадолго. А когда появилась минутка, и Саша пошел в туалет, то даже облегчиться не смог из-за эрекции, ведь стоило представить Настю, как член становился колом. Так он и стоял в кабинке со стояком и полнейшим непониманием происходящего. Настя, к слову сказать, тоже никак не могла выбросить доктора из головы. Запах медведя продолжал витать вокруг, поскольку остался на руках, одежде. Такого влечения у нее еще ни к кому не было. В детдоме чуралась людей, а потом и вовсе выпала из жизни на целый год, успела уже попрощаться со свободой и мечтала лишь о безболезненной смерти. И вдруг высшие силы сжалились. Более того, вчера Настя узнала от Елены Владимировны, что в число спасателей входил Александр. Удивительный медведь, особенный.

К вечеру к ней пожаловал лечащий врач, волк Петр Иванович, оборотень в летах, а еще от него постоянно пахло копченой колбасой. Когда он появлялся в палате, в Насте сразу разыгрывался нешуточный аппетит.

– Ну-с… Готовы к процедуре? – произнес сипловатым голосом.

– Да, готова. Только Александр Семенович еще не подошел.

– А зачем нам Александр Семенович? – удивился седовласый волк. – Без него повязка не снимется, и глаза не откроются? – ехидно усмехнулся.

– Просто… он обещал… – и замолчала.

– Так что? Будем бинты снимать или отложим до завтра? Мой рабочий день подошел к концу. Хотелось бы успеть к вечерним новостям.

– Будем, – и последовал печальный вздох.

Петр Иванович снял повязку, убрал диски с лекарственным раствором, промокнул глаза дистиллированной водой. На все про все понадобилось каких-то пять минут.

– Отлично, – пробубнил доктор. – Пока не торопитесь открывать глаза. Полежите полчасика. И главное, никакого света.

– Хорошо, я поняла.

– Что ж, доброй ночи, Анастасия.

Когда доктор покинул палату, Настя могла больше не притворяться. Обида вышла через слезы. Не пришел, хотя обещал. Значит, испугался, не захотел. Не нужно было лезть к нему, трогать. Он все-таки медведь, а она волчица. А еще он врач, она же пациентка.

Однако через двадцать минут послышался скрип двери.

– Прости, – Саша произнес полушепотом. – Пришлось задержаться в приемном покое.

Настя тогда мигом стерла со щек слезы, постаралась улыбнуться.

– Я уж подумала, не придешь, – села на кровати.

– Пыталась открыть глаза?

На что она помотала головой:

– Еще нет. Но теперь можно.

Для Саши этот момент был не менее волнительный. Он выключил основной свет, затем настольную лампу. Палата сразу погрузилась в полумрак. Только слабый лунный свет падал на пол и стены.

– Все, – подошел к ней, помог встать. – Можешь попробовать.

Настя поначалу боялась боли, но желание увидеть медведя пересилило все страхи, потому она осторожно приоткрыла глаза и тут же снова зажмурилась.

– Страшновато, – сжала его руки.

– Смелей, – подтянул ее к себе. – Посмотри на меня.

Вот последние слова подействовали точно магически, девушка набралась храбрости и открыла глаза. Изображение из размытого и блеклого постепенно стало отчетливым, появились детали, оттенки.

– Видишь? – Саша, сам того не осознавая, положил руки ей на талию.

– Вижу, – расплылась улыбкой.

– Боли нет?

– Нет, все хорошо.

А в душе плескалось только одно желание, чтобы он поцеловал. Этот мужественный и такой, как оказалось, соблазнительный медведь.

– У тебя очень красивые глаза, – Саня рассматривал ее с замиранием в сердце.

Тут он втянул носом воздух. Девушка была крайне возбуждена, запах возбуждения отключил мозг. Саша подался к волчице и поцеловал, осторожничать не стал, сразу проник языком в рот, отыскал ее, и мир вокруг перестал существовать. Страсть в обоих разбудила зверей, у каждого глаза воссияли светом, у медведя оранжевым, а у Насти – бело-голубым. Скоро она уже без какого-либо стеснения изучала его рот, внизу живота тем временем все сжималось, а между ног стало так мокро. Через пару минут девушка усадила Сашу на стул, а он не растерялся, увлек ее к себе на колени. Руки медведя забрались под ночную рубашку, сжали ягодицы, затем пальцы скользнули под трусики и ощутили обилие смазки. Только Настя вдруг вздрогнула.

– В чем дело? – еле оторвался от ее губ.

– Видишь ли, у меня еще не было мужчин.

– Не было? – сразу убрал руки.

– Нет. В детдоме было не до романов как-то, а пожить вольной волчицей мне не дали.

– Прости, – его, будто ледяной водой окатили, Саша испытал стыд. Да и мозги на место встали. Перед ним совсем молоденькая девушка без опыта, пережившая такие мучения. А он лезет к ней в трусы, да еще и на рабочем месте. Позор.

– Саш, ты чего? – испугалась не на шутку.

– Забылись мы с тобой. Извини, – поставил ее на пол, затем поднялся сам. – Не так… Не здесь.

– Это плохо, что я девственница? – и слезы блеснули в глазах. Неужели уйдет? Откажется?

– Насть, – коснулся ее лица. – Это прекрасно. И ты мне очень нравишься, не представляешь даже как, но, повторюсь, не здесь. Кто я буду, если уложу тебя на больничной койке? Сама посуди.

– Да, наверно, ты прав, – принялась заламывать пальцы. – Тебе пора, – подошла к окну. И первым делом воззрилась на луну. Наконец-то можно снова любоваться окружающим миром.

– Не обижайся на меня, я же, как лучше хочу.

– Я понимаю.

Однако не повернулась. И Саша ушел. А зверь внутри продолжал требовать самку, в итоге пришлось принять холодный душ, даже очень холодный, только так возбуждение сошло на нет. Когда же голова начала соображать, Саня аж по лбу себя треснул. Он напрочь забыл про анализы Ольги. Вот блин. Тогда растолкал дежурного лаборанта и потащил в лабораторию. Тот с весьма недовольным видом принялся искать бланки в стопке на столе.

– Ну, прости, Кость. Хочешь, я тебе чай с пирогом куплю завтра?

– А купи, – вытянул несколько бумаг и протянул медведю. – И смотри, не забудь.

– Угу, – Саша окунулся в изучение результатов и брови его поползли вверх.

Ждать утра не стал, тут же набрал Семена:

– Здорова. Не спишь?

«- Здорова, здорова… – протянул с укоризной в голосе»

– Прости, братец, замотался, заработался. Короче, ты сейчас сядь лучше.

«- Кота за яйца не тяни. Говори уже, что там такое?»

– Беременна твоя Олькен. Срок три-четыре недели.

И тут повисло молчание, а потом и вовсе раздались гудки.

– Медвежатина неблагодарная, – усмехнулся Саша.

А медвежатина неблагодарная чуть со стула не упал, на котором сидел. Семен, когда более или менее пришел в себя, правда, до конца не осознавши новость, отправился в спальню к жене. Оля еще не спала, лежала с книгой в руках, рядом горел ночник.

– Ты какой-то белый, – глянула на него. – Опять давление упало?

Семыч действительно выглядел бледным и обескураженным.

– Мне сейчас Саня позвонил, – подошел к кровати.

– И? – потихоньку ее тоже начало потряхивать, не хватало еще услышать о каком-нибудь диагнозе. – Семыш, я тебя покусаю, если сейчас же не скажешь. На самом деле покусаю.

– У нас скоро будет медвежонок, – коснулся рукой ее живота.