Три королевских слова, стр. 50

— Странный совет.

— Ничего странного, разве вы не видите? Вот здесь, в правом верхнем углу, множественные полоски наискосок. Проведены ровно, с одинаковым нажимом, значит, сделаны не в сердцах. Скорее всего, тот, кто накладывал на книгу чары, использовал в качестве кодового предмета гребень… — Тут я обеспокоилась: — Вы понимаете значение слова «кодовый»?

Демон завел очи вверх.

— Данимира Андреевна! Вы не поверите, но я даже знаю, куда надо нажать, чтобы включить компьютер.

Я заинтересовалась:

— Вы вроде всем Адом дружно играете в Средневековье… Разве у вас есть компьютеры?

— У нас — нет. У вас есть. Я бываю в вашем мире. Иногда. Дела вынуждают.

Школьные страшилки промелькнули в мозгу стайкой летучих мышей.

— Вампирите на досуге?

Он поморщился.

— Нет, — и неопределенно добавил: — Бизнес.

— Мы с вами коллеги, значит. У меня тоже бизнес, петрушечный. Ну, помните, я вам рассказывала. Но вернемся к нашим занятиям. Мне кажется, что гребень был железный… железные предметы в таких случаях лучше работают… возьмите вилку, попробуйте ею. Надеюсь, ему будет приятно.

— «Ему»?

— Это же книга-мальчик, вы и этого не видите?

— Мальчик-мазохист? Что-то мне не хочется до него дотрагиваться, даже вилкой.

Я нахмурилась.

— Послушайте, Кайлеан Георгиевич. Книги такими не рождаются. И не становятся в силу порочности характера. Некоторые характерные черты появляются у них только после того, как с ними поработают люди. Это в результате чародейских манипуляций книга начинает требовать специфическую плату за информацию. К данному факту следует относиться с пониманием, а к зачарованным книгам — с явным уважением и безусловным сочувствием. И поверьте мне, этот фолиант еще не самый капризный. Просто ему нравится быть на грани. А вот в спецхране Бодлианской библиотеки хранится одно чернокнижное издание (год издания — до Сноудона), обложка которого выполнена из человеческой кожи — дело житейское, один чародей победил другого. Прямо по центру обложки красуется сосок. Обычный мужской сосок. Угадайте, что нужно сделать, чтобы книга открылась?

Лицо Кайлеана оставалось бесстрастным, но встал он поспешно.

— Не продолжайте. Я пошел за вилкой, — пробормотал он и вышел. А когда вернулся, сообщил: — Вернусь домой — подниму зарплату своему библиотекарю.

С той книгой нам повезло, основной текст не был запрятан глубоко и довольно скоро проявился над видимыми ложными строчками. Потом везло еще несколько раз. Но так выходило не всегда. С телефонным справочником Нижнего Новгорода за 1986 год справиться не удалось.

— Тут важны буквы «о», — втолковывала я Кайлеану. — В них ключ. Возложите руки на текст, закройте глаза и представляйте себе поверхность воды. Любую. Хоть большую лужу, здесь не важна глубина, важна только поверхность. Потом вообразите, как на эту поверхность падают крошечные дождинки, и от их падения водяная гладь покрывается такими же крошечными следами, похожими на буковки «о». А теперь, Ваше Высочество, эти буковки «о» должны притянуться к вашим ладоням, как железные опилки к магниту. Будет немного жечь, как от мелких ожогов, но это быстро пройдет. Когда ваши ладони отяжелеют, начинайте водить ими над книгой — круговыми движениями, по часовой стрелке. Сначала буквы «о» начнут падать обратно и становиться в новом порядке, а затем все буквы в книге поменяются

местами, выстроятся в ровные строки, и сложится истинный текст.

Но сколько Кайлеан ни бился, ему не удалось стронуть с места ни единой буквы.

По-моему, его это изрядно разозлило.

А вот! Не все так просто.

— Эх! — с чувством сказала я. — Если б только у меня были человеческие руки! Для меня-то это не слишком сложное действие, я такое уже сто раз проделывала. Я ж до петрушки в библиотеке работала, у меня все книжки строем ходили да с песнями…

— А лапами никак?

— Лапами никак. Тут настоящие руки нужны, человеческие. У них и чувствительность особая, и еще линии на ладони должны быть подходящие… у вас, Ваше Высочество, видимо, не очень подходящие линии… мужайтесь, карьера библиотекаря вам не светит, придется идти в короли.

Кайлеан дернул щекой, показывая, что шутку он оценил, но вид у него был раздосадованный.

— И мне для заклинания перемещения требуется физическая помощь еще одного человека… даже пока не придумал, как обойти это обстоятельство… Чертовски неудобно, Данимира Андреевна, что вы кошка.

— Вам неудобно! Можете представить, каково тогда мне? Но увы. Есть два мага, которые смогли бы вытащить меня из этой шкуры… но они далеко отсюда и даже не знают, что со мной произошло… У них бы точно получилось, они, может, не хуже вас разбираются в колдовстве.

— Кто эти люди? — со слегка ревнивой интонацией спросил демон.

— Это… это друзья, ближе них у меня никого нет… — печально произнесла я, и в глазах у меня защипало. — Они живут в моем мире, в далеких северных лесах… и я по ним очень скучаю. — Я отвернулась и хлюпнула носом, потом сказала, глотая слезы: — Не стоит отчаиваться, Ваше Высочество; не получилось с этой книгой — получится с другой.

— Я никогда не отчаиваюсь, — ровным голосом отвечал демон. — И вам не советую. Прекратите разводить сырость, Данимира Андреевна.

Может, он был прав, когда не стал миндальничать со мной: после его слов слезы сразу высохли.

Несколько раз Кайлеан устраивал полевые испытания своим трудам. Обычно это происходило возле зеркального портала в коридоре или во дворе, но на это время он всегда запирал меня в какой-либо из комнат.

Сначала я пыталась протестовать.

— Данимира Андреевна, если с вами что-то случится, я себе никогда не прощу, — сказал он, когда в первый раз перед испытаниями подхватил меня под брюшко и понес в дальнюю комнату.

— На самом деле вы боитесь, что это я вас никогда не прощу, — вещала я снизу, отчаянно пытаясь извернуться. — Расслабьтесь. Если со мной что-нибудь случится, моя тень не будет являться к вам по ночам с претензиями.

— Это вы сейчас так говорите, а потом будете изводить меня попреками при луне.

— Не делайте из меня монстра, Кайлеан Георгиевич.

После паузы он холодно произнес:

— Но вы же делаете монстра из меня.

И сказано это было вовсе не шутливо. Как будто его на самом деле задевало мое отношение.

— Ничего и не делаю, — несколько неуверенно произнесла я и перестала изворачиваться. — Я к вам уже привыкла… почти. Просто это такое суеверие… мумбо-юмбо… пока я начеку, ничего страшнее того, что я воображаю, случиться не может. А стоит только приоткрыться и начать доверять… вот тут-то и произойдет какая-нибудь непревзойденная пакость.

Он поднял меня на уровень своего лица.

Я висела тряпочкой, таращилась в его холодные глаза и ругательски ругала себя за откровенность. Потому что на этот раз сказала чистую правду.

Кайлеан подержал меня так недолго, будто бы собираясь что-то сказать, но затем молча опустил на пол и удалился, плотно закрыв за собой дверь. Он вообще обладал раздражающей манерой ставить точку в разговоре тогда, когда было удобно ему, а не собеседнику.

Дверь комнаты, где меня запирали, открывалась внутрь, прыжки на ручку были бесполезны, и мне оставалось только сидеть у входа, тревожно прядая ушами и прислушиваясь к незнакомым шумам, доносящимся из коридора.

— Как наши успехи? — спрашивала я каждый раз, как меня выпускали, хотя по всему было ясно, что вещички в дорогу собирать рано.

— Мы продвигаемся вперед, — сдержанно отвечал Кайлеан.

Слово «мы» услаждало слух чрезвычайно. Потому что с некоторых пор я начала опасаться, что в один прекрасный момент портал откроется, и демон уйдет отсюда один, небрежно перевернув неприглядную страницу своей жизни…

Эта мысль стала возвращаться с завидным постоянством, тем более что я начала замечать, как взгляд Кайлеана останавливается на мне все чаще и чаще. Что-то он там такое планировал, и в его планах мне отводилась некая роль.