Изгой (СИ), стр. 35

Пообщавшись с загоревшим до коричневого состояния мужиком, который босиком и в одних штанах бесцельно слонялся по пристани, искусник узнал, что с наймом судна будут проблемы. Нет, купцы тут случаются достаточно регулярно, но, как говорится, малыми судами и не порожние – торговля не терпит пустых перемещений. И транспортировка целого стада – что-то из разряда фантазий.

Поэтому Толлеус вернулся в лагерь рано и с поджатыми губами. А увиденная в загоне картина и вовсе заставила его жилет активировать разные плетения, «выпуская пар». Взору старика предстали двое парнишек лет десяти, связанных искусной нитью, расчесывающих мохнаткам шерсть, и, ни дать, ни взять «господин» Оболиус, следящий за качеством выполнения работы и покрикивающий на них.

На этот раз ученик сразу заметил появление искусника и, шестым чувством ощутив угрозу для своей пятой точки, резво спрыгнул с бочки и спрятался среди мохнатых спин. Однако от наказания его это не спасло. Старик уже собрался было по искусной метке найти сорванца и спеленать нитями, однако мохнатки постарались первыми. Они сейчас же заинтересовались человеческим телом в своей прямой досягаемости и, радостно забулькав, потянулись со всех сторон, устроив свалку. Так что Толлеус скорее выступил в роли спасителя.

Вообще искусник уже задавался вопросом, отчего в каких-то случаях можно спокойно пройти мимо мохнатки, не вызвав ее интереса, а в других она приложит все усилия, чтобы добраться до человека. Например, сейчас незнакомые ребятишки преспокойно расхаживали среди мохнатых спин, и животные абсолютно не пытались затащить их в кучу-малу. Впрочем, появление разгневанного старика остановило работу: дети испуганно косились то на него, то на кучу, в которой исчез Оболиус, и не двигались с места.

Толлеус предусмотрительно не стал приближаться к свалке, логично предполагая, что запросто может стать еще одной жертвой. Защелкал искусный кнут, животные неохотно стали отступать. Наконец, образовался пустой пятачок, в центре которого на обильно унавоженной земле сидел взъерошенный ученик и тяжело дышал. Искусник не рискнул сам лезть в загон – поманил ученика пальцем. Тот послушно поднялся и подошел – очевидно, атака химер выбила его из колеи – он еще не сталкивался с их коварным приемом завалить и забраться сверху.

– Что же ты, поганец, удумал? – спросил старик радушным голосом, который очень не вязался с его выражением лица. – Чем эти юные отроки заслужили такое с собой обращение?

Оболиус по привычке потупился и буркнул:

– А чего они лезли, куда не надо?

– Покарал за любопытство? – почти искренне удивился Толлеус, играя роль доброго мудрого дедушки. Вообще старик вел себя крайне непривычно – таким оболтус его еще не видел и поэтому инстинктивно ждал какого-то особенно гадкого наказания.

– А не надо было зубоскалить! – вдруг взорвался ученик. Почистить, расчесать – работы на целый день, а эти потешаются… Раз так весело, вот и пускай сами попробуют! – Рыжик весь сжался и, возможно, впервые поднял взгляд от земли.

Толлеус неожиданно хихикнул своим вторым голосом:

– Ну, попробовали? Вот и замечательно!

Повернувшись к пацанятам и разрывая связывающую нить, он прикрикнул:

– А ну, марш отсюда! – а когда они не двинулись с места, подвестил свою трость плетением, которое готовил в Широтоне для коменданта, и шикнул еще раз.

Мальчишек проняло по-настоящему – кинулись к выходу едва ли не перепрыгивая через мохнаток.

Старик помолчал, глядя им вслед, а потом сказал:

– Если за дело, то наказать не зазорно. Только наказывать надо адекватно.

– Что? – встрепенулся ученик.

– Адекватно, то есть в соответствии с проступком, возрастом, знатностью… Да мало ли. А то ты, я чувствую, за детскую шалость готов человека в рабство взять! – и опять хихикнул.

Когда вечером Толлеус в очередной раз вернулся из города, наведавшись на рыночную площадь в поисках информации и возможой подработки, он не поверил своим глазам: мохнаток тщательно намывали двое детей еще меньшего, чем в прошлый раз, возраста, а Оболиус как ни в чем не бывало, руководил процессом.

Впрочем, были и отличия: дети не были связаны, а ученик при виде учителя не пытался улизнуть, как пойманный на краже сметаны кот. Именно это обстоятельство заставило искусника обождать с наказанием. Все же голос его не предвещал ничего хорошего:

– Что, опять?

– Не-не-не, – парень даже выставил перед собой ладони, показывая, что все совсем не так, как показалось учителю. – Просто вы утром сами мне рассказывали, что животные лечебные, что они с добрыми намерениями меня на землю уронили. А у этих – кивок в сторону детей – мать сильно хворает. Так что все по-честному. Пока они работают, Булька лечит!

Действительно, чуть в стороне стояла чужая телега, вокруг которой наблюдался аурный нимб взрослой женщины, а также химеры.

На какое-то время Толлеус встал, как вкопанный: он неделями ломает голову, как бы хоть немного подзаработать в пути, предлагая свое Искусство за бесценок, а ведь у него все это время было еще одно средство для пополнения кошелька, о котором он даже не подумал! А вредный оболтус враз нашел его, лишь бы только не работать!

Конечно, не все так просто: от чего лечат мохнатки, старик точно не знал, как часто можно водить пациентов к одному зверю и насколько эффективен, скажем, часовой сеанс – тоже. Опять-таки оробосцы в большинстве своем про химер ничего не знают и могут элементарно не поверить в такое нетрадиционное лечение. И много не запросишь – все богатые клиенты остались в оробосской столице. Но все же это дополнительный источник монет, которым не стоит пренебрегать!

Пожалуй, все-таки торговать услугами мохнаток – не дело. Но ведь он сам вполне может лечить многие болезни! Уж в чем, а в этом опыт у него богатейший. И накопители маны на такую работу тратить не придется – достаточно раз сформировать нужное плетение, чтобы заказчик получил нужный результат. Вот и сейчас, посмотрев истинным зрением на женщину, которой Оболиус «продал» лечение мохнатками, он сразу определил ее проблему и повесил нужное плетение – даже если химера не поможет, результат будет. Быстро, легко, недорого.

В такие моменты Толлеус жалел, что торговля – не его стезя.

Глава 2

Оболиус. Необычный привал

Искусник давеча ругался, что человек должен знать, за что получает наказание. Однако он совершенно не брал в расчет, что детям иногда хочется просто пошалить. Ведь так забавно получается: привяжи нить к чужой двери, да постучись. Хозяин пробует открыть, а дверь сопротивляется – назад отпружинивает, как будто с той стороны стоит кто-то и на себя ее тянет. Вот как сейчас – большая красивая усадьба, в ней богатей напомаженный живет. Хочет дверь отворить, а никак! Вон как злится – аж красный весь! И это еще не все – он теперь зло свое на слугах и домочадцах сорвет – а это вдвойне прекрасно, потому что сам такой хлыщ чаще пройдет и не заметит, а вот слуги его другой раз не побрезгуют пнуть просто так, от безнаказанности. Вот и пускай вспомнят, что им тоже перепасть может ни за что, ни про что.

Оставив свою жертву биться за выход из родного дома, Оболиус щелкнул вожжами и покатил за город к лагерю. Так бы любовался, конечно, еще, но старик велел не задерживаться – что-то удумал. Что, не сказал, но ученик уже давно перестал пакостить старику просто так. Ему – только если за дело, и то с оглядкой, ибо чревато!

Рыжик по велению своего учителя закупился провизией, что означало – пора в путь. Вот только всегда выезжали с рассветом, чтобы до вечера успеть пройти десяток-другой лиг, а сейчас-то уже дело к полудню! Пришло бы какое судно в порт – понятно – ведь хотели-то дальше по реке плыть. Но в порту по-прежнему пусто. Ей-ей, что-то удумал кордосец, но что – не говорит, только хихикает.

Ничего, Оболиус – уже давно не ребенок и не станет скакать вокруг, упрашивая рассказать. Потерпит и сам все узнает. Поэтому когда старик велел выступать и поворачивать в обратную сторону, ученик лишь флегматично пожал плечами.