Изгой (СИ), стр. 24

– Допустим, – после недолгого раздумья согласился Мелус. – По срокам все сходится настолько, что случайное совпадение здесь маловероятно. Ваша теория дает ответы на вопросы «как» и «почему», но настройщик как был преступником, воровавшим ману, так им и остался.

– Можно списать это на чародейскую установку: делать запас, чтобы потом вернуть ману пленнику.

– Все это шито белыми нитками. Уже есть признательные показания самого Толлеуса. Также вашу теорию тут же захотят проверить с помощью глубокого сканирования.

– И, тем не менее, все можно уладить. Показания изъять или даже вообще «забыть» про воровство. Мое мнение – настройщика нужно оправдать.

– Зачем? Что нам с этого?

– Старик – герой Турнира Големов – это раз. А два – по словам Маркуса – он умеет очень быстро разбирать готовые плетения, даже архейские, и способен самостоятельно собирать новые. Мне ли вам говорить, какие перспективы это открывает?

– Интересно, – задумчиво протянул Мелус, уважительно покосившись на Тристиса. – Мы обдумаем эту тему.

Когда Тристис закрыл за собой дверь, тут же облегченно перевел дух. Всю долгую дорогу обратно на Родину он продумывал этот разговор, стараясь выстроить его так, чтобы избежать допроса с применением Плетения Правды. Конечно, он доставил своим покровителям определенную головную боль, но тут нет его вины. Напротив, удалось раздобыть ценную информацию и даже артефакт из тайника в пряжке. Поэтому Имаген был уверен, что от официальной комиссии по расследованию инцидента его прикроют. Но при этом ему во что бы то ни стало требовалось избежать дознания со стороны своих покровителей. Поэтому он старался внушить мысль, что он ничего не пытается утаить, напротив, прилагает массу усилий, чтобы принести максимальную пользу. Ведь на самом деле скрывать было что. Самая главная новость – Никос по его словам снабдил сыщика средством связи, чтобы в случае удачи в поисках другого пропавшего амулета сообщить об этом хозяину.

Этот передатчик не амулет и не конструкт, и якобы его нельзя было диагностировать никакими средствами, также как не мог быть перехвачен разговор. Будто бы даже для связи дальность не имела никакого значения. Сыщик не проверял – просто принял эти слова на веру, прекрасно понимая, что очень рискует. Впрочем, особого выбора не было – если бы кто-нибудь узнал про этот «Дар», о свободе можно было бы забыть навсегда. На счастье, контроль на разного рода чародейские заклятия и искусные амулеты Имаген прошел успешно и на таможне, и позже в Терсусе.

И хорошо еще, что Меллус не спросил, почему Тристис лично повез пленного старика в столицу, а не остался в Широтоне искать подходы к Никосу. Вроде бы, можно объяснить, но логичнее было остаться. У сыщика было заготовлено несколько доводов, но все равно хорошо, что они не понадобились. Хотелось надеяться на то, что и дальше удача будет на его стороне.

Часть третья. Суть Мира

Глава 1

Толлеус. На восход

Химера выбралась на берег и по-собачьи стала отряхиваться, отчего брызги полетели во все стороны. Искуснику, который непредусмотрительно стоял слишком близко от края воды и мокнуть совсем даже не собирался, хорошенько досталось. Это Оболиус придумал искупать все стадо, вместо того чтобы весь предыдущий день орудовать щеткой и бегать с ведрами к колодцу. Вельна как раз стояла на небольшой речке с незатейливым названием Муть, которое получила из-за вечно взбаламученного ила. Вода по мнению старика выглядела крайне непрезентабельно, но местные были менее притязательны: они ее даже пили.

Идея помощника показалась Толлеусу здравой, поэтому он согласился и после полудня, когда базарная площадь опустела, потихоньку выгнал стадо за город. Течение в реке было быстрое, поэтому пришлось проехать чуть-чуть вдоль берега, пока не нашлась тихая заводь. Животных упрашивать не пришлось – они сами, ломая прибрежный камыш, с удовольствием ринулись к воде. Оболиус, скинув одежду и вооружившись большой щеткой, последовал за ними. Правда, дальше дело пошло не так, как он ожидал. Мохнатки не пошли на глубину, а, едва забредя по колено, дружно плюхнулись на брюхо. Иные, урча от наслаждения, даже стали кататься в грязи, отчего приобрели совсем жалкий и неприглядный вид. Подросток выронил щетку и в ужасе замер, глядя на это безобразие. Так бы он, наверное, и стоял, сверкая румяным, упитанным задом, если бы одна химера не боднула его в спину и не завалила в воду. Толлеус от души посмеялся над горе-учеником, но как раз в этот момент его окатило летящими во все стороны брызгами от накупавшейся мохнатки.

– Загоняй-ка их по одной на глубину! – уже без тени веселья скомандовал старик. – Пускай их течение помоет, только смотри – не утопи!

Оболиус выбрался на берег, вытряхивая из ушей воду, и послушно кивнул. Одеваться он не стал, чтобы не мочить одежду – решил сперва обсохнуть. Так голышом он и устроился у телеги, зажмурив глаза. Животные друг за другом стали подниматься со своих лежбищ, заплывали на стремнину, барахтались там какое-то время, а потом сразу же выходили на берег. Толлеус страховал их искусными нитями, чтобы никого не унесло течением, а потом загонял за невидимую ограду, чтобы любители поваляться в грязи снова не ринулись в прибрежную тину. Химеры в загоне протестующее булькали, но их никто не слушал – люди трудились в поте лица. Зато они управились за каких-нибудь полтора часа, а шкуры животных снова приобрели белый цвет.

Мокрая шерсть, которую в идеале следовало бы расчесать, облепила тела мохнаток, так что старик впервые получил возможность хорошенько рассмотреть их. В таком виде они действительно больше походили на поросят, чем на овец: упитанные тела, короткие ножки. Только вместо привычного пятачка обнаружилось очень длинное, в локоть длиной, подвижное рыло. Кажется, костей внутри не было, потому что оно печально свисало вниз почти до самой земли. Именно из-за него получалось удивительно бульканье, как будто внутри была вода. Эти щупальца почти не шевелились и скорее всего не были приспособлены для того, чтобы поднимать корм. – Впрочем, Толлеус не был в этом уверен.

Возвращаться в город не было смысла: о провианте для себя и химер старик позаботился загодя. Нужно было лишь сгрузить с телеги копну душистого сена, и можно было устраиваться на ночлег. Когда дело было сделано, Оболиус занялся костром, а искусник просто сел на сундук, устало положив трость поперек колен. Все-таки работать без посоха тяжеловато. Собрать стадо в загоне – простая работа, но даже она его утомила. Сейчас бы мохнатку под бок для бодрости, но для этого ей сперва нужно высохнуть, так что придется потерпеть. Увы, запас жизнегубок в Вельне пополнить не удалось, а купленных в Широтоне осталось всего ничего: они почти все разошлись еще по дороге – очень уж не долго они действовали, поэтому быстро заканчивались.

Толлеус провожал взглядом красное солнце, которое уверенно падало за реку. Над водой появились первые робкие клочки тумана. Лягушки, почуяв свое время, дружно затянули любовные серенады. На самой стремнине, пустив круги по воде, шлепнула хвостом большая рыба. Ученик вяло орудовал щеткой, расчесывая мохнаток – работа долгая, но необходимая – сами животные привести свою шерсть в порядок не могли. Чародей-химерщик отдельно наказал так ухаживать за животными.

Несмотря на царившее в душе умиротворение, старик думал над весьма насущными проблемами. Например, что делать дальше, куда идти. Вновь вопросы и доводы хороводом закружились в голове. Только сейчас вечный спорщик молчал – решение предстояло принять в одиночку. В общем-то, выбор был все также невелик. Север по понятным причинам отпадал, юг тоже не представлял интереса. Запад утратил свою привлекательность, лишь только выяснилось, что даймоны весьма далеки от древнего Искусства. Особенно если вспомнить, что дорога туда вскоре станет не такой легкой. А восток – это всего лишь направление. Судя по всему, Толлеусу нужна организация некоего Смарти, от которой Никос сбежал тридцать лет назад на далекий запад. Найти ее можно, но вряд ли удастся получить там ответы на свои вопросы. Как понял старик из разговора с Рахимом, это совсем не школа, а закрытая от посторонних структура. Туда можно вступить, присягнув на верность, но получить доступ к знаниям новичку не удастся. Будь Толлеус помоложе, он бы не раздумывал. А сейчас сколько у него времени, прежде чем старуха-смерть доберется до него? Так есть ли смысл вообще куда-то ехать, тем более что путешествовать с целым стадом – то еще удовольствие, которое может продлиться год и даже больше? Спрятаться подальше от Кордоса? Ник, конечно, пообещал, что старика не тронут ни оробосцы, ни земляки, но кто он такой, чтобы гарантировать это? Хорошо бы, конечно, чтобы это было так. К тому же по мере сил старик старался не светиться, при этом прекрасно понимая, что несмотря на все меры предосторожности спрятаться не сможет. Если захотят – найдут где угодно. А раз до сих пор не сцапали, то есть надежда, что не ищут.