Инициация, стр. 30

Прямо посреди наших прерванных обжимашек у Нелли заблестели глаза. Она ущипнула меня и заявила, что надо спровоцировать появление духа, а затем провести ритуал и изгнать его из здания. У меня отвисла челюсть. Я ушам своим не поверил. Нелли преисполнилась энтузиазма и принялась трещать о двух своих подругах, париях общества, которые всегда одевались в черное, ходили с кислым видом и занимались всякой оккультной фигней. Одна из них пообещала Нелли научить ее обращаться со спиритической доской и взять на сеанс, который они собирались провести на Хеллоуин. Они были предтечами готок, эти двое. Саманта и Кэсси. Их все терпеть не могли, даже ботаны-шахматисты, даже торчки, даже жирдяи из школьного оркестра. Нелли искала приключений, приобщалась к их «особому» образу жизни; разумеется, чтобы потом постебаться над ними в своем кругу, когда забава ей надоест. Как только она решила привести этих своих девиц в магазин, моих возражений уже никто не слушал.

Все еще ошеломленный таким поворотом событий, вечером я явился в магазин. Херб вручил мне ключи и отправился на свою забойную пятничную вечерину в «Клубе Лосей» [73], которая устраивалась дважды в месяц; он нацепил оранжевый блейзер и галстук-бабочку — слова не в силах передать головокружительный эффект, производимый этим ансамблем. По опыту я знал, что в понедельник утром он припорхнет в магазин жизнерадостный, как воробушек, — единственный день, когда он не был нудным как бухгалтер. Мне до сих пор любопытно, что это были за вечеринки. Может быть, он развлекался со своими бывшими любовницами, о которых он, случалось, рассказывал.

После ухода Херба я начал разбирать гору тяжеленных коробок, ожидавших меня в зоне разгрузки, которая представляла собой что-то типа складского помещения, пристроенного к тыльной стороне здания. Тесно стоящие металлические стеллажи, забитые товаром, вздымались до самого потолка. Только благодаря милости небес никто ни разу не получил по кумполу выскользнувшей из упаковки плиткой или незакрепленным холодильником, кувыркнувшимся с верхней полки. Мы забивали стеллажи в буквальном смысле доверху.

Кулидж унаследовал от прежних владельцев магазина древний погрузчик с ручной трансмиссией. Бен обычно использовал его, чтобы завозить поддоны поближе к основному торговому залу. Я без вариантов не смог бы управлять этой штуковиной в таких тесных рядах, а это означало, что перетаскивать коробки приходилось вручную по одной-две за раз. Веселого мало, особенно учитывая, что помещение было темным и безжизненным, как обычно бывает, когда все заканчивают работу, разбредаются по домам и в здании сразу воцаряется тишина — а магазин Кулиджа был здоровенным. Помните? Вы там обычно покупали туристическое снаряжение. Два с половиной этажа с дерьмовым лифтом и узкими лестницами с ужасным ковровым покрытием — ядовито-зеленым! — по которому толпа переходила от секций женской одежды к спортивному инвентарю и товарам для дома. Господи, там было так тесно, что только три-четыре человека могли стоять в очереди, не создавая толкучки.

Мне пришло в голову, что я впервые остался здесь один. Внутри был полумрак, но из осторожности я не хотел включать иллюминацию, как на Рождество. Удовлетворился тем, что врубил все светильники на складе, и это худо-бедно помогло, хотя эффект был далек от совершенства — в этом свете все выглядело мертвенно-зеленым, а в отдаленных углах сгустилась тьма. До первого этажа и вовсе ничего не доходило — тут темноту разгоняла только витринная подсветка и пара-тройка слабеньких бурых лампочек на потолке. Ей-богу, я каждые пять секунд оборачивался, словно ожидал увидеть хеллоуинскую маску, которая злобно пялится на меня. Каждая тень таила угрозу, так и норовила наброситься.

Около девяти в стекло главной двери постучала Нелли, требуя, чтобы я впустил ее и близнецов из семейки Аддамс. Сестрицы были такие бледные и болезненные на вид, что сами сошли бы за призраков или за ожившие трупы. Они принялись бродить кругом, как мини-клоны Бориса Карлоффа [74] обмениваясь односложными репликами. Настоящие очаровашки.

При этом обе они были сама деловитость. Пока Нелли стояла у них над душой и путалась под ногами, Саманта и Кэсси разложили орудия оккультного производства: черные и красные свечи, белый мел и толстый том в обложке из кожзаменителя — и начертали аккуратную пентаграмму, или пентакль, или как там оно называется, и кучу всяких мистических символов на бетонном полу около отдела инструментов. Кулидж был тот еще жмот. Когда подрядчики, нанятые для грандиозного ремонта, превысили смету, оставив гору вопиющих недоделок, вроде кусков голого гипсокартона на верхнем этаже или участков голого пола, на который не хватило коврового покрытия, Кулидж вытолкал их восвояси, заявив: «Точно так же работает наше правительство. В конце концов, кто вообще смотрит на пол?»

Круг, как сообщила мне Нелли, нервно хихикая в приступе внезапного беспокойства из-за проведения чернокнижных ритуалов в святая святых семейного бизнеса, служит одновременно каналом энергии и символом защиты. По идее, он должен втянуть в себя, как в ловушку, всех злых духов, блуждающих поблизости. Я решил, что девчонки слетели с катушек, и предоставил им развлекаться в одиночестве. Но не тут-то было! Я занимался разгрузкой очередного поддона, когда ко мне подскочила Нелли и заявила, что все ждут. Чего ждут? Ответ я получил достаточно быстро, когда она отбуксировала меня обратно к Сэм и Кэсс, которые уже зажгли черные свечи и на все лады шипели заклинания. Отдел инструментов насквозь провонял кипящим жиром и паленым волосом. Одна из девчонок отрезала прядь волос, бросила в жестяную плошку и облила бензином. Пффф! Жалко, пожаротушители не среагировали. Это была бы классика.

Тем временем черные свечи оплавлялись, растекаясь вязкими лужицами. Нелли цеплялась за мою руку, озаряемая красным светом импровизированной жаровни. Со стороны, наверное, это напоминало обложку дурацкого комикса. В обычных обстоятельствах я бы не возражал, чтобы трепещущий бюст Нелли Кулидж прижался к моему телу, но меня несколько расхолаживали сестрицы, раскачивающиеся взад-вперед и бормочущие на непонятных языках, время от времени явственно упоминая Вельзевула и Князя Тьмы.

Кэсси посмотрела на меня и Нелли, зрачки у этой готки были расширены до предела. Она велела нам сесть по-турецки. Я, разумеется, ответил не просто «нет», а «ни за что». Нелли наградила меня таким взглядом — словами не передать. Ее фирменным королевским взглядом, заключавшим в себе глубочайший смысл — телепатическое предупреждение, означавшее: «В этом городе ноги моей больше не будет». Она прижалась губами к моему уху и прошептала: «Что, кишка тонка?» Я сел, и мы все соединили потные ладони, а Сэм воззвала к «неприкаянному духу», велев, чтобы он явил себя. Где-то глубоко внутри, хотя все происходящее оставляло меня вполне равнодушным, где-то в самой глубине души мне было любопытно, что будет дальше. Энтузиазм Нелли оказался заразителен.

Это продолжалось до тех пор, пока моя задница не заболела от сидения на бетонном полу: затем Кэсси вытащила из сумки кинжал и уколола им палец. Это был не то что настоящий кинжал, а так, дешевая китайская поделка из магазина подарков. Кэсси уронила в плошку несколько капель крови. Потом настала очередь Сэм, затем Нелли. Я сказал, ну уж нет, ни за что, и передал миску обратно Кэсси. Она ухмыльнулась и уколола меня в предплечье. Кинжал был тупым, как ножик для вскрытия конвертов, но она ткнула как следует, и я вскочил, ругаясь как сапожник. Она стряхнула капли крови с лезвия в жаровню. Я-то думал, эта штуковина уже потухла, поскольку и волосы, и порошок, и бог знает что там еще было уже давно прогорели. Но, черт побери, пламя вспыхнуло снова, выстрелило чуть ли не на метр вверх. Потом снова потухло, а я все стоял и ругался. Все остальные были тише воды, ниже травы: уставились в плошку, раскачиваясь, словно раскурили косяк.