Зять для папули, стр. 56

- Я сыплюсь перед ним мелким песочком, а он… Говорит, что это всё несерьезно… Никогда себя так глупо не чувствовала. И как так получилось, что я дала себя поработить какому-то несчастному фрику?

Выступают злые слёзы. Пальцы сжимаются в кулачки.

***

Равнодушно ковыряюсь вилкой в салате, который поставила передо мной мать Марины. Подпираю подбородок рукой. Сонливость одолевает, ведь я мало спала сегодня ночью. Думала всё время. О себе, о нём. Его слова больно оцарапали сердечко.

- Отец твой звонил, - подруга присела напротив и переловила мой вопросительный взгляд. – Говорит, среди ночи к ним ворвался твой друг, переполошил охрану. Требовал предъявить ему тебя в целости и сохранности.

Заметно оживилась и выпрямилась. Искал, значит? Интересно, он столько же сигарет скурил, когда заметил мою пропажу, сколько и при исчезновении Дэна?

- А ты что?

- А что мне оставалось? Я сказала, что ты у меня. Это же родители и они имеют право знать, где ты.

- Верно, - нехотя протянула.

- Платон Эдуардович ждет тебя дома. Говорит, хватит тебе прятаться. Пора вам поговорить.

- О, опять сейчас свою шарманку достанет. Паша то, Паша это. Мы с Антиповыми уже договорились, а ты…

- Он хороший кандидат для тебя, - Марина резко прервала меня. – А этот твой друг, косящий под эмо, слишком ненадежный. Сегодня от тебя любит, а завтра уже нет. И никто ему не указ. Живет, как считает нужным. Просто ветер в поле.

- Точно.

Как не противно осознавать, рациональное зерно в её словах было. Ещё и какое. На Павла имеет большое влияние его отец. А вот Найк… этот слишком непредсказуем.

Да и о родителях я много думала. Слова Аристарха неприятной занозой засели в голове. Нужно поговорить с ними, всё прояснить. Я не хочу портить жизнь своим родным, они не заслужили. Они же всё ради меня делают.

И я отправилась домой, опустив голову и волоча ноги. Родители ожидали мой приход в гостиной. Они сидели в абсолютной тишине на одном диване. Мама держала в руках свою любимую чашку и методично постукивала по ней обручальным кольцом. Она всегда так делала, когда нервничала. Не долго думая, предстала пред светлы очи родных. Первой поднялась мама. Она раскинула руки и заключила меня в объятия, я сделала то же самое. Блудная дочь вернулась.

А через полчаса мы уже сидели за столом переговоров.

- Я всё понимаю, папочка, вы хотите для меня самого лучшего. И ты уверен, что брак с Антиповым необходим.

Пауза. Я не думала, что будет так трудно сказать это. Но я почему-то решила для себя, что так будет правильно. И менее травматично для меня, чем глупая надежда на счастье с тем, кто ко мне несерьезно относится.

- Я согласна на этот брак. Пусть будет так, если вы считаете это правильным. Только попрошу об одном. До июля я хочу оставаться в своём привычном мире. А общество Павла пусть подождет немного.

Папа целую речь толкнул, как он гордится своей повзрослевшей дочерью. Мама тоже что-то бормотала, обнимая меня. А я думала про парня с татуировками. Закусила губу до боли. «Только не реви, не смей. Ты дома и всё хорошо».

Сказала, что очень устала и отправилась к себе, наверх. В знакомую комнату. Аккуратно закрыла за собой дверь и направилась в ванную. Вот где я позволила дать волю слезам. Мне бы очень хотелось, чтоб рядом со мной был Найк и одернул меня, когда я соглашалась на этот брак. Чтоб душу вытряс и обнял крепко. Но его не было. И вряд ли будет. Ветерок подует, и это перекотиполе окажется в другом конце пустыни. Я не хочу жить так… в страхе потерять близкого и дорого человека. Антипов мне до лампочки. Буду вить из него веревочки, и жить в своё удовольствие. Размазывая потекшую тушь по щекам, я смотрела на своё отражение и зеркале, и не могла понять, когда я стала такой размазней.

Какие-то паршивые пару недель сделали из меня другого человека. И я должна была собраться. Выбросить весь хлам из головы. И решить, что я буду делать в «холостое» время. Кусочек свободы.

После водных процедур натерлась всевозможными кремами для тела, подбадривая себя. Я дома, в цивилизации, всё к лучшему. Влажные волосы стянула в пучок и надела шелковый халатик. Я - молода и прекрасна. У меня всё будет хо-ро-шо. Уговоры действовали слабо. Настроение на нуле.

Пока я рылась в шкафу, пытаясь определиться с нарядом, в котором буду блистать, в дверь осторожно постучали.

- Злата, здесь твой друг рвется тебя навестить, - папочка недовольно ворчит. - Хочет поговорить о чем-то.

- Не о чем нам говорить.

Руки предательски затряслись и сердце, глупое, радостно забилось. Он здесь. Нашел.

- Спасибо, что позволили подняться.

Найк поблагодарил отца и вошел в комнату, в которую его никто не приглашал. Я продолжала расхаживать между костюмами и платьями. Нужно что-нибудь солнечное, радостное.

- Ох, какие люди! Не ждали мы вас. Простите, что не встречаем с хлебом и солью.

Ворчу. На самом деле, я разрываюсь между желаниями узнать, что он хочет мне сказать, и спустить парня с лестницы. Второе желание пока перевешивает.

- Почему ты не возвращаешься домой?

- Я дома.

- Ты поняла, о чём я говорю.

- Сам-то как думаешь?

Приближается. Не даю ему фору, поэтому решаю в пользу вязаного платья и прохожу мимо парня.

- Ты слышала наш разговор с Дэном, верно?

Кивнула, что скрывать.

- Ты вырвала кусок услышанного из всего текста, наверное.

- Да там и вырывать нечего было, - кинула недовольный взгляд. - Ты сказал очень обидные вещи.

Вижу, как он мечется из стороны в сторону. А он хорош сегодня. На нём новая курточка и хорошенькая шапочка. Волос не видно. Отвернулась, не желая, чтоб он заметил, как я разглядываю его.

- Прости, я не хотел тебя обидеть.

- Да пофиг, - отмахнулась.

- Неправда. Это не правда.

- В самом деле? А мне кажется, я только что тебя процитировала.

Что теперь скажешь? Крыть-то нечем.

- Хочешь побольнее укусить? Ладно. Кусай. Нет, я не хочу, чтоб это было правдой. Хочу, чтоб ты сейчас же вслух сказала, что всё это не так.

Сделал решительный шаг в мою сторону. Ещё один. Ох, он сейчас перейдет в наступление. Хмурится. Сводит брови у переносицы.

- Да как пожелаешь. Думай, как тебе угодно.

Кривляюсь, не желая сдаваться, хотя дышать становится трудно и во рту просто пустыня. Делает ещё шаг.

- Была бы правда, не сбежала бы. Без вещей. Без денег.

- Я – не ты. Бегаю, когда захочу, а не только скрываюсь от проблем.

Отступая, упираюсь спиной в стену. Найк опирается двумя руками, не давая мне пути к отступлению.

- Тогда скажи, чтоб я ушел. Навсегда исчез из твоей жизни.

- И послушаешься? – недоверчиво выгибаю бровь.

Кивает, медленно прижимая меня к стене. Думает, на коне? На кобыле… Да, неважно. Дудки, не сдамся.

- Уходи, - выдыхаю в губы.

Глаза непроизвольно закрываются, когда кончик языка касается губ и требует впустить его. Что поделать с физиологией, которая никак не может согласовать действия с мозгом? Мне так нравится его поцелуй, что я не могу оттолкнуть его, только прижимаюсь сильнее. А воспоминания единственной, но такой сладкой близости заставляют ножки подгибаться.

Что-то было в этом человеке неуловимое. Сильное, мужественное. Хотелось быть частью него, хотя бы на мгновение.

Выдохнул куда-то в район уха, нетерпеливо сжимая руками ткань халата. Стянула с его головы шапку, позволяя волосам ощутить свободу. Не знаю, когда я перестала стесняться его вида и теперь желаю видеть только таким. Какой он есть. Эми смотрел на меня с поволокой в глазах. Он возбужден, и этот факт не может не радовать меня. Пыталась освободиться от хватки, не вышло. Крепко держит.

- Отпусти, - шепчу тихо, словно боясь, что он может, в самом деле, услышать и сделать это.

- Нет, - одно слово пробуждает фейерверк в животе.

- Почему нет? – шепчу смелее, пытаясь выдавить из него хоть что-то.

Скажи. Скажи же. Ну?!