Круги на воде (СИ), стр. 25
Творилось что-то очень плохое, фаланга в центре пятилась назад. Эллины ввели в бой новые силы? Это уже очевидно, но в каком месте и как много? Правый фланг просматривается лучше, хотя и там напылили тысячи ног. А с левым совсем все плохо.
Так сколько же времени прошло? пёс его разберёт. Грохот битвы на левом фланге докатился уже до того самого места, откуда таксис Асандра двинулся в атаку. Давят афиняне, мы отступаем.
Нет, прав разведчик, не отступаем – хуже. Эвмен различил, наконец, бегущих, побросавших оружие людей. Уж точно не афиняне, те бы в другую сторону бежали. За спасающимися мчались всадники-продромы. Чужие.
Боги, где Антипатр?! Ведь в самое пекло бросился старик!
Нужно срочно спасать ситуацию. Как? Быстро, вот как, без разговоров и душевных метаний.
Сжав зубы, кардиец ударил пятками лошадь и помчался к, медленно пятящимся, педзетайрам.
– Развернуть строй противосолонь! – Эвмен скакал вдоль тыла фаланги, – развернуть строй!
Его не слышали, может, не понимали, а может (скорее всего) – не желали подчиняться приказу, отданному не понятно кем.
Кардиец спрыгнул с лошади, выхватил меч и бросился прямо в гущу сражения, проталкиваясь между рядами воинов, раздражённо огрызавшихся и бранивших писаря на чём свет стоит. Эвмен пробился почти на самый передний край, где шла жестокая сеча, и заорал в ухо одному из лохагов:
– Слева обходят, развернуть строй противосолонь и отойти на стадию!
– Чей приказ?! – не отрывая взгляда от напиравших фокейцев, крикнул лохаг.
– Антипатра! Он возглавляет отход наших! Теснят наших афиняне!
Кардиец импровизировал, прежде ему никогда не приходилось руководить сражением, да и вообще, командовать воинами, но сейчас в его голове складывалась отчётливая картина битвы. Что не смог увидеть, домыслил по косвенным признакам. Нужно организованно отходить на юго-запад, держа фронт против прорвавшихся афинян. Левый фланг, похоже, не спасти. А там регент… Но не о нём сейчас думал Эвмен, а о войске, большую часть которого ещё можно вытащить из этой бойни.
– Выполняй! – проорал он в ухо лохагу, – я к Мелеагру!
Однако добраться до Мелеагра кардиец так и не смог: тот сильно оторвался от своих, азартно преследуя побежавших аркадцев и локров, и открыл брешь, в которую незамедлительно хлынули недобитые фокейцы и ещё какие-то воины. Афиняне? Как они тут? Откуда?
Ификратиды Ликурга, стремительно перемещаясь по полю боя, казалось, были уже всюду. Они отсекли таксис Мелеагра от остальных и уже окружали его.
Кардиец бежал по тылам, которые стремительно растворялись в бурлящей кровавой пене. Его заметили. Худощавый воин метнул дротик, Эвмен увернулся. Афинянин бросился к нему, потрясая копьём. Кардиец легко уклонился от смертоносного жала, перехватил древко рукой. Выпад, противник закрылся пельтой от меча, но клинок-обманщик, не желая встречаться с лозой, на противоходе подсёк воину сухожилия в коленном сгибе. Эвмен толкнул раненого ладонью в грудь, проскользнул в пируэте, уходя от копий ещё двух проворных вчерашних гончаров. Короткие точные взмахи клинка и горшки лепить в Афинах придётся кому-то другому. Впрочем, здесь недостачи не будет, вон сколько их… Видели бы сейчас царского писаря эти надменные князья, только вчера сменившие овчинные безрукавки македонских пастухов на расшитые хитоны. Писарь, да. Папирусомаратель. А вот Филипп бы не удивился, опознав в ловком и умелом панкратиасте своего секретаря. Он, Филипп, многое знал, о служивших ему людях. Может, даже больше, чем они сами. Это ведь он первым вручил писарю панцирь и шлем, перед походом на Элладу. Все тогда смеялись…
Эвмен замешкался. Мелеагр окружён, куда бежать? Вперёд, к Кратеру? Или назад? Кратер имеет больше шансов прорваться, но отход следует начинать прямо сейчас, промедление смерти подобно.
Эвмен оглянулся: за спиной никакого строя, свалка, повсюду мелькают плетёные щиты.
Кратер. Предупредить Кратера. Сражение проиграно.
Эвмен бросился бежать.
Андроклид вновь шёл в первом ряду, подхватив сариссу из рук павшего товарища. Он, конечно, понятия не имел, что творится вокруг, но нутром чуял – в сражении наступил перелом. И явно не в пользу союзников: строй этолийцев трещал по швам, прогибаясь под напором македонской фаланги. Продвижение вперёд заметно усилилось. Ряды этолийцев смешались, а воины Кратера сохранили порядок и теперь их глаза горели, предвкушая восторг резни показавшего спину врага. Ну, ещё не показал, но скоро уже. Совсем скоро…
«Пешие друзья» рвались вперёд, но их командир сохранял трезвость, не позволял себе без памяти погрузиться в танец смерти. Он не видел, что твориться на левом краю своего монолита, но чувство, более надёжное, чем зрение, подсказывало ему:
«Не торопись!»
– А ну пыл умерить! Кто вырвется вперёд, накажу! Ровнее строй!
– Сейчас, сейчас драпанут, – в возбуждении приговаривал Неандр, работавший слева от таксиарха, – навались, ребята!
– Сохранять спокойствие! – скосил глаза на торопыгу Кратер.
Неандр заткнулся, но губы всё равно шевелились:
«Сейчас, вот сейчас…»
Ну и случилось.
– А-а-а!
– На, жри!
– Бегут!
– Ар-ре-е-ес!
– Б-е-е-е-е-г-у-у-у-у-т!
– Стоять! – взревел Кратер, как сто быков, – сохранять строй!
Неандр дёрнулся было вперёд, но таксиарх, повернувшись и перехватив сариссу одной рукой, отвесил неслуху оплеуху.
– Шкуру спущу!
Подействовало, горячие головы малость охолонули.
– Кратер! Кратер! Пустите меня, да пустите же! Ну, раздайтесь!
– Кто там орёт? – повернулся таксиарх, – Эвмен? Зачем ты тут? Что случилось? Ты в крови?!
– Не моя, – кардиец запыхался, – нужно отходить!
– Отходить? Но почему? Эллины показали спину, смотри!
– Это неважно! Мы разбиты! Ты слышишь, разбиты!
– А ну успокойся! – рявкнул стратег, – не части! Объясни толком!
– Нет времени, ты единственный сохранил порядок. Мелеагр окружён, и таксис Антипатра, похоже. Асандр бежит. С тыла подходят фессалийцы.
– Как это могло… – начал Танай.
– Подожди! – резко прервал его таксиарх, – а регент? Что с Антипатром?
– Я не знаю, – устало опустил руки Эвмен, – нужно уходить, Кратер, сражение проиграно. Мы разбиты. Наголову. Гелланик погиб. Линкестиец, похоже, угодил прямиком в засаду.
– Проклятье! – проревел Кратер, – проклятье!
– Если повернёмся спиной, догонят, – покачал головой Танай.
– Нужно уходить бегом, – твердил своё Эвмен.
– Ударят в спину.
– Значит нужно оставить заслон… – уверенно сказал Танай.
– …из смертников, – закончил за него Кратер.
Повисла пауза. Недолгая. Танай, выпрямившись во весь рост, шагнул вперёд.
– Я останусь! – он посмотрел вокруг, – кто со мной?
– Я с тобой, Танай, – шагнул вперёд Андроклид.
– И я, – поспешил за другом Неандр.
– Нет, – отрезал лохаг, – если остаётся декадарх, уходит димойрит. И наоборот. Ты уходишь, Неандр.
– Но…
– Никаких «но», – негромко, но так, что у всех мурашки по спине пробежали, сказал Кратер, – оставим один лох, составной. Из разных отрядов. Только добровольцы. Те, у кого есть сыновья. А сами пойдём быстро. Очень быстро. Нужно сохранить армию, то, что осталось. Спасти Македонию! Эти шакалы теперь накинутся…
– У Андроклида нет сыновей! – голос Неандра дрогнул.
– Успокойся, брат, – Андроклид положил руку ему на плечо, – так надо. Я ведь гол, как сокол, а у тебя семья. Так нужно.
– Один лох, – задумчиво проговорил Эвмен, – почти триста.
– А как иначе, кардиец? – сверкнул зубами в улыбке Танай, – это же Фермопилы!
Линкестиец стоял на коленях, уткнувшись носом в землю. Руки связаны за спиной, ремнями стянуты у локтей. Ноги свободны, ну и что с того? Не убежишь… Некуда бежать.