Нетореными тропами. Часть 1, стр. 72

Лорд Тедеску усадил его на телегу с провиантом, и, придав разоренное село огню, кавалькада рыцарей направилась к степному замку. Микаш бросил последний взгляд на зарево, в котором исчезала вся его прошлая жизнь.

«Я искуплю вину. Клянусь!»

Наивный мальчишка. Микаш сплюнул от досады. Они вышли на главную площадь. Йорден с наперсниками остановились возле трехэтажного здания с щербатой вывеской, забранились на очередной занюханный постоялый двор. Йорден первым вошел внутрь. На пороге их сразу встретил коренастый хозяин заведения в застиранном переднике.

— Чего изволите? — не слишком радушно поинтересовался он, окидывая их оценивающим взглядом.

— Три комнаты для меня и товарищей. Этого, — Йорден кивнул на Микаша, — можно на конюшню. Он привык. И еще девочек на вечер каждому. Мы устали с дороги.

Хозяин покривился и по-деловому ответил:

— Десять золотых вперед. Девочек за отдельную плату. Людей в конюшне не размещаем.

— Это грабеж! Мы рыцари ордена. Как смеете вы сдирать с нас три шкуры за такое занюханное жилье?!

— Я, как и все, исправно плачу ордену десятину. Так почему вы должны платить мне меньше, чем все?

Йорден недовольно сощурился:

— Ладно, одну комнату с тремя кроватями и тюфяком для этого, — снова кивнул на Микаша. — И чтобы ужин был посытнее. И никакого разбавленного эля. Знаю я вас!

Расплатившись с хозяином, они поднялись в выделенную им комнату. Пока Йорден с наперсниками праздно валялись на кроватях, Микаш раскладывал пожитки, справлялся о готовности ужина, узнавал о делах города и о том, где стоит искать беглянку. К вечеру господа изволили спуститься в общий обеденный зал, задымленный и людный. Уселись за первый попавшийся стол у стены. Пока ждали заказ, Йорден снова принялся браниться, что дерут втридорога. Микаш не слушал его даже вполуха, забившись в темный угол. Отсюда весь зал был как на ладони. Каждый человек, их скачущие мыслепотоки, полные мелких суетных забот. И среди них одна ослепительно яркая путеводная нить. Принцессочка была здесь, Микаш почувствовал ее еще с порога, увидел в воспоминаниях хозяина и нескольких слуг. Микаш манил ее зовом, тянул на себя нить.

И вот сейчас, совсем близко, аж сердце в груди екало от предвкушения. Она показалась на лестнице, медленно спустилась, оглядываясь по сторонам.

«Иди же сюда, сядь рядом!»

Принцесска послушно заняла соседний столик. Ни Йорден, ни его наперсники даже внимания не обратили. Но Микаш-то видел, ни мешковатая мужская одежда, ни по-мальчишечьи короткие волосы не могли скрыть ее неописуемой красоты. Глаза, глаза все те же, полные страсти, жизни, искристого света. Запах сирени и гвоздики щекотал ноздри. А манеры-то какие скромные и деликатные, даже юнец так вести себя не станет, глупая! Хотелось притянуть ее к себе и обнять, и было немного жаль выдавать ее Йордену. Снова запереть свободолюбивую птичку в клетку.

Печаль в ее мыслях, испуг. И это навязчивое ощущение. Смерти, тлена, липкого от отчаяния сумасшествия. Совсем как у Агнежки тогда… Быть не может!

========== 27. ==========

Хозяин постоялого двора оказался не таким уж плохим. Выделил просторную и светлую комнату с камином. Мальчик-слуга запалил огонь, который выдворил сырость. Я доела собранный на скорую руку ужин: квашеную капусту с давно остывшей жареной корюшкой. Уютный треск пламени убаюкивал. Едва опустела тарелка, как начало клонить ко сну. Я поскорей забралась в постель. Хотя это были не покои во дворце туатов, а скромный постоялый двор с узкими деревянными кроватями без спинок, со свалявшимися перинами и не такими уж тёплыми одеялами, но спалось здесь намного спокойнее, даже от звуков из соседних комнат удалось отгородиться. Проснулась я поздно и провалялась в постели до обеда. Вставать не хотелось, как и вспоминать о том, что наговорил мне брат и что предстояло сделать сегодня. Поднялась, лишь когда начала побаливать голова и пробуждать усыплённую встречей с незнакомцем совесть.

Умылась, оделась и вышла на улицу. Двор заливало искристое солнце. Мороз покалывал щёки. Вчерашний снег стоптался в наледь. На рыночной площади дворники посыпали её песком, чтобы прохожие не поскальзывались. Но чем дальше я отходила от ратуши, тем более нечищеными становились улицы, и тем чаще приходилось, как птице, взмахивать руками, чтобы удержать равновесие, хвататься за стены или заборы. Вскоре обнаружилось, что я не помню дороги. Вчера было темно, моё внимание поглотил незнакомец и мрачные мысли. Он вёл, а я послушно шла, не разобравшись толком куда и зачем. Очень легкомысленно с моей стороны. Хорошо, что у незнакомца не было дурных помыслов, иначе бы туго пришлось. После нескольких часов блужданий, за которые я, похоже, успела обойти весь город, впереди показалась двускатная крыша с приметным резным коньком. Сверкнули на солнце белые стены. Медвяным золотом отливали слюдяные окна в распахнутых резных ставнях. Что ж, была не была!

Я постучалась в полукруглую дверь. На пороге показался смотритель в белом с синими узорами балахоне. Я прошла к широкому письменному столу. На нём горкой лежали длинные узкие полоски бумаги для посланий. Рядом стояли чернильницы с гусиными перьями. В ряд были убраны кожаные чехлы. За отдельную плату смотритель предложил написать послание под диктовку либо отправить большое письмо кораблём до Готланда, а оттуда почтовой каретой, но тогда оно уйдёт только через две недели. Слишком долго. Я взяла полоску и твёрдым почерком вывела, что всё хорошо и не надо нас искать. Как только мы добудем клыки вэса, вернёмся сами. Свернула в трубочку и запечатала в футляр. Смотритель проводил меня в голубятню, что ютилась под самой крышей. Вдоль стен на заботливо устланных чистой соломой насестах сидели крупные почтовые сизари. Чистили перья, доклевывали остатки поданного на завтрак зерна, мелодично курлыкали.

Услышав адрес назначения, смотритель надолго задумался:

— Далеко же вас занесло! — и снял с насеста большую белую птицу. — Рюген самый надёжный, под сотню посланий за крыльями. Ни одного не потерял.

Я улыбнулась и кивнула, показывая, что доверяю его выбору. Смотритель привязал к лапке голубя футляр, шепнул адрес и выпустил птицу в открытое окно. Распахнув крылья, она взмыла в небо, превратилась в точку на горизонте и растворилась в бескрайней синеве. Я вежливо отблагодарила смотрителя и накинула пару монеток сверх обычной пошлины. Он радушно улыбнулся и проводил меня до двери, приглашая заходить ещё.

Голубиная станция уже скрылась за поворотом, когда до меня вдруг дошло: я написала совсем не то! Нужно же было попросить отца о помощи и расписаться в своих неудачах. Если я вернусь, то буду выглядеть глупо. Раз такое дело, следует дать шанс незнакомцу. Он ведь обещал что-нибудь придумать. В глубине души я, конечно, понимала, что это трусливые отговорки, из-за моей слабости брат тратит жизнь впустую, оставаясь безвольной куклой принцессы в подземном дворце. Но меня словно подхватило течение, несло прочь от него, и я не сопротивлялась, заворожённая манящей фигурой незнакомца впереди.

Из булочной вкусно пахло выпечкой. Я зашла погреться и заодно отведала пирога с треской, который толстушка-кухарка только-только сняла с противня. Ноги сами понесли обратно на постоялый двор. Смеркалось. Световой день продлился так недолго — только-только минул полдень, а на пороге темень, хоть глаз выколи. Вместе с ночью и холод стал пробирать.