Нетореными тропами. Часть 1, стр. 68

— Явился? Где тебя носило всю ночь? — посыпались градом язвительные вопросы принцессы, стоило Асгриму ступить в тронный зал. — Я же предупреждала, что на него нельзя полагаться! Зачем ты отпустил девчонку длиннобородых?!

Упрёки Эйтайни не трогали, но на короля, мрачно взиравшего с высокого трона, Асгрим старался не смотреть, чувствовал вину за то, что ослушался приказа.

— После того, как ты стравила её с собственным братом, она угрожала наложить на себя руки. Стражи, её отец и жених, не оставили бы смерть девчонки неотомщённой. И сомневаюсь, что они будут смотреть сквозь пальцы, как ты сводишь с ума её брата.

— Всё происходит по его воле. И он готов это подтвердить! — вспылила принцесса, сложив руки на груди. — Лучше бы за собой смотрел. Как ты посмел оставить службу?!

— Я служу своему народу и своему королю, а не твоим капризам. Наверху происходит что-то подозрительное, я должен был проверить.

— Проверил? — Эйтайни криво усмехнулась, как будто знала, какой будет ответ.

— Да, я нашёл обескровленную корову в овраге.

Принцесса недоверчиво вскинула бровь, но вместо неё заговорил Ниам:

— Кладбище пробудилось?

Асгрим всё так же не смел поднимать на него глаза:

— Нет, полог цел. Думаю, это чужак. Вполне вероятно, он ничего не знает о той силе, что дремлет в подземных склепах.

— Ты поднял панику и ослушался приказа из-за одного единственного чужака?! — Эйтайни поджала губы, но Асгрим снова с лёгкостью выдержал её пренебрежительный взгляд и тон.

— Это Ходок. Где один, там вскорости будет нашествие. Позабавившись с длиннобородыми, они перекинуться на нас, а потом явятся Стражи и не станут разбираться, кто виноват. Здесь камня на камне не останется.

— Чушь собачья! — отмахнулась Эйтайни.

— Ты не воин, тебе не понять.

— Я твоя будущая королева, имей хоть каплю уважения!

— Хватит! — рявкнул на обоих король и встал. Асгрим почувствовал себя нашкодившим мальчишкой. — Нет сил больше слушать ваши склоки! Ходока действительно надо найти, этим займётся Шейс со своим отрядом.

— Но… — попытался возразить Асгрим, однако король жестом велел молчать.

— А ты вернёшь девчонку. Не стоило её отпускать. Она слишком много знает.

Асгрим, наконец, поднял глаза и нехотя кивнул. Эйтайни торжествовала.

— А ты, — Ниам повернулся к дочери. Довольная улыбка сползла с её лица. — Расколдуешь мальчишку, пока не случилось беды.

— Нет! Никогда! — принцесса выкрикнула громче, чем следовало. — Если ты не дашь согласия на наш брак, мы сбежим.

Эйтайни развернулась на каблуках и выскочила в коридор — только взметнулись пышные юбки синего платья и подняли ветер.

Ниам горестно закрыл лицо руками:

— Упаси тебя Лесная хозяйка от воспитания дочерей!

— Думаете, с сыновьями будет легче? — сам не зная зачем, спросил Асгрим.

========== 26. Микаш (новое) ==========

В порту суетились люди, швартовались корабли, разгружались трюмы. Рыбаки вытаскивали из своих шлюпок полные корзины рыбы и тут же продавали ее перекупщикам и рачительным хозяюшкам. Матросы без дела слонялись по пристани, купцы заключали сделки с капитанами в одежде дорогого кроя. Город кипел жизнью.

Из порта прямиком направились на главную площадь. Тонкий шпиль ратуши хорошо просматривался ото всюду. Там рассчитывали найти постоялый двор поприличней и справиться о беглецах.

Сгущались тучи. Вскоре повалил крупными хлопьями снег. Тут он был не первый, но все же знаменовал собой начало затяжной зимы. Поплотнее запахнули плащи, надвинули капюшоны на головы. От непривычки холод казался непереносимым, хотя местные жители не мерзли вовсе. А ведь это еще морозы не ударили в полную силу. Микаш поежился. Чувствовал, будто сквозь этот холод пробивался до боли знакомый запах гнили и тлена. Вот и вороны закаркали на крышах домов, разлетелись, пробуждая воспоминания.

Праздник последнего урожая был уже на носу. Работы осталось совсем немного: убрать мусор да засеять ячмень на зиму. А потом много дней холодной поры — дела домашние. Лето выдалось на диво богатым. Впервые к зиме сохранилось ощущение, что они не только сытыми до нового урожая протянут, но еще и выменять что сумеют. Козочку, к примеру. Мать давно хотела.

И Агнежке полегчало. Приступы не беспокоили уже несколько месяцев, гуляла она больше по околице, мурлыкала под нос песенки, которые сама же и придумывала. Даже мало-мальски заговорила внятно! Будто грозовые тучи рассеялись, а сквозь них пробились лучи искристого солнца. Только рассевшееся по стрехам хат воронье предрекало карканьем, что это затишек перед бурей. Особенно много пакостных птиц было у его покосившейся мазанки.

— Почему? — ныла, выпятив нижнюю губу, Агнежка, пока Микаш вел на веревке в лес косулю, которую она притащила домой несколько недель назад.

Животное сильно ободрало ногу и с трудом ковыляло на трех. Самой ее выходить Агнежке не хватило ни смекалки, ни сил, потому еще и этим пришлось заниматься Микашу. Если бы демонова косуля сдохла, сестра бы рыдала так, что даже его внушение оказалось бесполезным.

— Потому что это дикое животное и в неволе погибнет. Мы заведем домашнюю козочку, и ты сможешь ухаживать за ней.

Агнежка несогласно захныкала. Они спустились на дно поросшего дубами и ясенями болотистого лога. Деревья уже стояли сиротливо-голые, а опавшая листва шелестела и скользила под ногами.

Косуля встрепенулась и стала рваться с веревки.

— Видишь, Одуванчик, как свободу почуяла? Ты должна отпустить ее сама, — Микаш ослабил узел.

Агнежке оставалось только потянуть за веревку. Ее руки дрожали, и Микашу пришлось ее подтолкнуть. Освободившись, косуля рванула прочь — только копыта сверкали. Агнежка во весь голос разрыдалась, распугивая все зверье. Микаш вздохнул. Что-то заставило его отвернуть голову и вглядеться в заросли боярышника. Позже Микаш узнал, что это и был тот самый зов, о котором толковала чокнутая горевестница.

— Оставайся здесь, — предупредил он сестру и обошел колючие заросли по краю.

За ними на небольшой лысой полянке, прикрытая палками и дерном, валялись несколько овечьих туш. Микаш убрал с них мусор и внимательно осмотрел. Шкура осталась нетронутой, ран нигде видно не было за исключением двух уже запекшихся точек на шеях. Микаш достал нож и надрезал кожу рядом. Крови совсем не было, словно кто-то выпил ее досуха.

— Мика! Мика! — позвала Агнежка.

Он побежал к ней и перешел на шаг, только когда понял, что опасности нет. Сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и не пугать ее.

— Корону забыл, — засмеялась сестра.

Подошла и водрузила ему на голову венок из желтых листьев. Она любила такие штучки.

— Спасибо, Одуванчик, очень красиво, — Микаш ласково потрепал ее по щеке и взял за руку. — Идем, уже пора.

Микаш едва не бежал, не хотел, чтобы сестра оставалась на этом проклятом месте хоть чуть-чуть дольше. Довел прямиком до дома и подтолкнул к двери.

— Ступай к матушке. Я… я на работу. Уже опаздываю, да, — попытался отговориться он.

Сестра заканючила:

— Останься. Ты вчера был. Сегодня вместе: король и королева. Будем править миром!