Нетореными тропами. Часть 1, стр. 65

— Слышали когда-нибудь про демонов-фоморов?

— Морских исполинов? Бабьи сказки. Если они и есть, то не покидают глубинных вод и до людей им дела нет.

Микаш усмехнулся.

— Все-то вы знаете. А знаете, как часто вас морским колдуном величают, м? Удачлив, ловко с кораблем обходится, девятый вал стороной обходит, м? Не слишком ли много для обычного семейного ремесла?

— Стражи! — Сайлус выплюнул водоросль и, пихнув Микаша в спину, направил в свою каюту.

Только когда дверь за ними захлопнулась и провернулся ключ в замочной скважине, Микаш понял, что угодил в западню. В узкой комнатухе, куда вмещались только кровать и маленький стол с единственным стулом, воздух был спертый и дышалось натужно. Рука по привычке стала искать меч на поясе, но все оружие заставили сдать при входе на корабль.

— Слушай сюда, — сказал Сайлус, упершись спиной в дверь и сложив руки на груди. — Знаешь, как говорят: любопытство сгубило кошку? Так это про тебя. Я не демон, не колдун и не фомор, вообще не из этой сказки. Не по твоей руке, смекаешь?

Он словно приподнял завесу над своей аурой. Микаш отшатнулся. Сила капитана оказалась настолько огромной, что стало трудно дышать, будто сверху навалилась каменная глыба. И под этой глыбой проседал сам корабль, натужно скрипели доски, вот-вот готовые обломаться под немыслимой тяжестью. Сайлус чихнул, и наваждение пропало.

— Не то, чтобы я угрожал, хотя нет, я определенно угрожаю. Мне ничего не стоит прихлопнуть тебя как блоху. Но у тебя слишком сильный покровитель. Если мы с ним пособачимся здесь, то весь корабль вместе с людьми пойдет на корм гигантскому кракену. Я, конечно, смогу построить новый, но это долго, а людей жалко. Они хорошие. Не чета вам.

Микаш хмурился, силясь осознать, на кого он наткнулся. И как с ним бороться — что важнее. Хотя можно ли — еще вопрос.

— Ты пойми, я не злодей в этой истории. Это ваши Небесные бардак устроили — с них надо спрашивать. Я не собираюсь чужое дерьмо разгребать и еще по шее за это получать. Я море люблю и свой корабль. Мне больше ничего не нужно: ни людские жизни, ни их земля — тьфу на нее трижды, ни даже ваше золотишко. Я высаживаю вас в Упсале, и мы расстаемся навсегда без лишних вопросов. Идет?

— У меня на родине говорят: «Моя хата с краю, ничего не знаю» — девиз для трусов, — ответил Микаш, умом понимая, что сила все же не на его стороне.

— У меня на родине говорят: «Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Не лезь в дела высших сфер.

— Иначе что? Погибну?

— Поверь, твоя участь будет куда хуже смерти.

Сайлус распахнул дверь и жестом попросил Микаша на выход. На этот раз Микаш послушался. Драться вслепую на чужой территории слишком неблагоразумно, даже для него. Весь остаток плавания Микаш размышлял о странном капитане, но подходить близко больше не решался. Вот и сейчас, когда берег, окруженный кольцом гор и густо усыпанный домами, неумолимо приближался, эта загадка не давала покоя. Можно ли вот так все оставить? Закрыть глаза и забыть. Однажды Микаш уже поступил так, и все обернулось трагедией. Тогда можно было побороться, а сейчас… сейчас он и вправду ощущал себя блохой на плече гиганта. Речи капитана были туманны и полны пугающих предзнаменований. Кто же он? Не человек и не демон.

Когда они спускались по трапу на дощатый настил длинного причала, Микаш все еще думал об этом. Замер и в последний раз обернулся на довлеющую над ним громадину корабля. Капитан еще оставался на борту: отдавал последние распоряжения носильщикам и матросам. Микаш мысленно потянулся к нему и будто наяву услышал:

«Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем».

Микаш ударился об упругий барьер, который тут же вытолкнул его обратно. И все.

Йорден с наперсниками бодро вышагивали впереди, счастливые вновь ступить на сушу. Микашу пришлось прибавить шагу, чтобы догнать их с тяжелыми тюками на плечах.

========== 25. ==========

В этой пещере действительно было два выхода. Мы с Асгримом шли ко второму: пустынному, узкому и затхлому. Хотя я выставляла вперёд руки, чтобы убрать с дороги паутину, она всё равно налипала на лицо и оставалась в волосах. Крутые высокие ступени заворачивались немыслимым серпантином и шли резко вверх. Потолок нависал так низко, что приходилось сгибаться чуть ли не пополам. Ноги уже гудели от напряжения, когда бесконечный подъём оборвался монолитной каменной стеной. Асгрим нащупал в темноте потайной рычаг, и вверху открылся люк. От свежего воздуха закружилась голова. Стражник подтянулся на руках наверх, а потом помог вылезти и мне.

До чего хорошо дышалось на свободе: легко, свободно, полной грудью. Я как пьяная завертелась на месте, раскинув руки, и засмеялась. Ветер иссушил слёзы. Небесная ширь торжественно приветствовала пурпурными облаками. Я почти забыла о печалях, но когда обернулась, рядом оказался Асгрим, а не брат, который остался внизу, потерянный и чужой. Разбитая губа и порезанная шея засаднили с новой силой.

За проведённое в подземелье время снаружи сильно похолодало. Стылую землю припорошил пушистый первый снег. Щурясь в лучах заходящего солнца, я набрала пригоршню и принялась оттирать багровые потёки. Порез на горле оказался глубоким, и кровь не хотела останавливаться. Асгрим переминался с ноги на ногу и нетерпеливо кашлял. Отчаявшись, я замотала шею шарфом и последовала за стражником. У первого бревенчатого дома на высоком фундаменте Асгрим помахал рукой и растворился в сумерках.

Смех сменился истеричными всхлипами. Позади остались волны холмов, под которыми в колдовском плену томился мой брат. Я брела, куда несли ноги, плотнее запахивала плащ, ощущая, как кожу продирает ночной холод. Вот и долгожданная свобода, только что с неё? Мне некуда идти, не у кого просить помощи. Что же делать? Я привалилась к стене ближайшего дома и прижала руки к груди. Круглые бревна впивались в лопатки также больно, как камень в гостевом зале подземного дворца. Как вытащить Вейаса? Резным коньком на двускатной крыше на меня смотрела голубиная станция. Белое привидение на фоне густеющей ночной мглы.

Быть может, это ответ? Я должна написать отцу и попросить помощи. Да, меня выдадут замуж, и я никогда не увижу Хельхейм, но хотя бы Вейас будет спасён. Это я во всём виновата. Если бы я не настаивала, чтобы он спас Эйтайни, она бы не свела его с ума своими чарами. Почему он не сопротивлялся? Почему наговорил мне столько пошлостей? Я ведь не давала ему повода так думать… или давала? Может, не он сошёл с ума, а я. Я не должна ластиться к нему, цепляться и тащить ко дну вместе с собой. Если бы я смирилась со своей долей, то Вейаса бы уже приняли в орден. Кто я такая, чтобы ступать на нетореную тропу и спорить с судьбой? Не Безликий же, в самом деле, а глупая, слабая, заурядная дурнушка. Пришло время взглянуть в лицо истине и сделать хоть что-то правильно.

Я пошла к станции. Я должна. Ради Вейаса. Перед глазами как осязаемый возник его образ: стройная фигура, приятные соразмерные черты. Глаза кристально голубые, прозрачные, как озёра родного Белоземья. А как он улыбается, обаятельно и лукаво, задорные ямочки проступают на щеках, тонкие складочки собираются в уголках прищуренных век. Серебристым ковылём курчавятся вихры на висках от влаги. Тёплый дурашливый голос звенит золотым смехом. Я расстанусь со свободой и мечтами ради того, чтобы вернуть ему жизнь и волю. Чтобы он был счастлив.