Академия времени, стр. 44

— Сомнительная радость — общение со столь жестким и непримиримым божеством, — грустно усмехнулась я.

— Ты так говоришь, будто он монстр какой-то! — воскликнула Кико. — Наш нарай славится своими щедростью, добротой и хорошими манерами.

— У меня складывается такое впечатление, что мы говорим о двух совершенно разных личностях, — покачала я головой.

— Расскажи-ка мне поподробнее, о чем вы разговаривали, — потребовала подруга, присаживаясь на перекладину лестницы.

— О том, что я приехала в Амнистанию с каким-то коварным планом и не покину дворец до тех пор, пока не признаюсь. А признаваться не в чем, так что сидеть мне в заточении до тех пор, пока нараю это не надоест, — развела я руками.

— Ну ведь не просто так он на тебя взъелся. Должна быть какая-то причина, — задумчиво протянула Кико. — Давай искать допорядковые хроники, может, там найдем ответ — к какому виду ты относишься, и тогда уже будем думать, что делать дальше.

Кикимора встала и опять взобралась по лестнице.

— Нарай сказал, что я дочь бога Хаоса, — призналась я шепотом.

Опять грохот и злобный взгляд подруги снизу вверх.

— Нет, ты точно издеваешься! — прошипела она, со стонами и кряхтением вставая на четвереньки.

— Извини, — пробурчала я, подойдя к ней и подав руку, чтобы помочь встать.

— Да какая из тебя дочь Хаоса, — ворчливо проговорила кикимора, выпрямилась и, прихрамывая, отправилась к креслу. — Нарай Хроно, наверное, пошутил.

— Он был предельно серьезен и решителен, — с грустью ответила я.

— Так он же бог, мог бы определить, лжешь ты или нет, — возразила Кико, развалившись в кресле, которое несколько минут назад занимал сам Хронос, и забросив ноги на стол.

— В том-то и проблема: я — дочь бога, а у них — богов — есть какой-то кодекс, по которому они не могут воздействовать на детей себе подобных. Но нарай сам признался, что побывал в моем прошлом и все обо мне знает, — пояснила я, устраиваясь напротив подруги. — Сильно болит? — спросила я с сочувствием, заметив, как кикимора кривится, потирая бедро.

— Не смертельно, — отмахнулась Кико. — Но тогда получается, что он должен знать, какой из тебя непутевый полубог.

— Нарай утверждает, что в моей жизни присутствовал отец. Я об этом совершенно ничего не знаю, но Хроносу виднее, — проговорила я, теребя подлокотник кресла.

— Интере-е-есно, — протянула подруга. — Значит, твой папочка все же интересуется дочуркой. Может, он нас и вытащит отсюда. Хотя вряд ли, не сунется он прямо в логово злейшего врага.

— Нарай обмолвился, что они когда-то были друзьями, — вспомнила я.

— А вот это еще интереснее! — воодушевленно воскликнула Кико, вскочив с кресла, словно и не падала только что с лестницы… дважды. — Давай попробуем узнать, из-за чего они разругались, и помирить их.

— Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? — удивилась я. — Это же боги! Кто мы такие, чтобы вмешиваться в их отношения?

— Ты, если верить нараю, дочь одного из этих богов, а я… А меня они еще плохо знают! — заявила кикимора. — Чего расселась? Вставай и живо искать хроники допорядковых времен! — прикрикнула она, вновь идя на штурм лестницы. — И если у тебя еще остались шокирующие новости, то придержи их до тех пор, пока я не спущусь.

Кико забралась под самый потолок, бубнила себе под нос названия ячеек, периодически восклицая: «У них даже погребальные обряды подземных хорнов есть!», «Чего здесь только нет!» или «Ну все, бросаю академию и иду учиться на придворного архивариуса!».

Мне же не попадалось никаких обрядов. Все ячейки были помечены датами или светскими событиями.

— Проклятая лестница, застряла, — проговорила кикимора, разбавив поток восторгов недовольством.

Я повернулась и увидела, как подруга пытается сдвинуть лестницу, цепляясь пальцами за выступы ячеек, но колесики застряли, и лестница не желала перемещаться.

— Лучше спустись, и передвинем ее вместе, — предложила я, запомнив ячейку, на которой остановилась, и отправившись на помощь Кико, пока она опять не свалилась, теперь уже с гораздо большей высоты.

— Ну уж нет, не собираюсь я туда-сюда прыгать. Это передвижная лестница, так пусть передвигается.

Девушка схватилась руками сразу за две ячейки и изо всех сил потянула. Послышался треск, и Кико вместе с лестницей и секцией ячеек буквально провалилась в стену. Процесс сопровождался диким визгом кикиморы, жужжанием и треском сработавшего неведомого механизма и моим сдавленным испуганным писком.

— Кико, — несмело позвала я, когда все стихло и подруга исчезла в образовавшемся в стене темном проеме.

Ответом мне была полная тишина. Медленно, крадучись я подошла к провалу в стене и заглянула. Кико стояла на четвереньках на уже лежащей горизонтально лестнице и ошарашенно разглядывала уходящий вдаль бесконечный коридор. Он казался действительно нескончаемым. Стилизованные под факелы светильники освещали его насколько позволяли увидеть глаза.

— Мы же в башне, — прошептала я, переводя взгляд то на подругу, то на ведущий в неизвестность коридор, которого здесь вообще не должно было быть.

— Вот это магия, — протянула Кико, продолжая стоять на четвереньках и восхищенно смотреть вперед.

— Это не магия, а скрытый механизм, — ответила я.

— Да какой механизм? Я про искривленное пространство говорю! Вот это сила! — воскликнула подруга, наконец-то встав. — Ну что, пойдем, посмотрим, куда ведет эта дорога?

— Вряд ли нам туда можно, — опасливо покосилась я на входную дверь.

— Нам и в архив нельзя было, — отмахнулась кикимора. — И мы не виноваты, что этот коридор был скрыт таким глупым, ненадежным механизмом.

— Может, лучше подождем? — спросила я, уже понимая, что Кико не остановить.

— Вперед, не отставай, — даже не взглянув на меня, ответила подруга и смело пошла вперед, ловко переступая с перекладины на перекладину.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Кико спрыгнула на каменный пол и протянула мне руку, чтобы помочь спуститься с лестницы, превратившейся в некое подобие моста.

Я приняла помощь и уже собиралась спрыгнуть, но замерла, услышав знакомый глубокий голос за спиной.

— Не советую делать этот шаг. Если ты войдешь в этот коридор, то уже не сможешь вернуться, — проговорил материализовавшийся у проема в стене нарай. — Я ошибался на твой счет, полагая, что ты всего лишь оружие, средство для достижения каких-то тайных целей. Сейчас же вижу, что ты действительно дорога отцу, иначе он не посмел бы проявить себя на моей территории.

— Ой, Хронос, — прошептала Кико и дернула меня за руку, оттягивая в сторону, чтобы получше рассмотреть правителя Амнистании.

От рывка я пошатнулась и чуть не упала, нога сорвалась с последней перекладины и опустилась на поблескивающий, полированный черный каменный пол. Все тело словно пронзило молнией, и я повторно чуть не упала. Показалось, что коридор растягивается, а камень под ногой двигается.

— Не шевелись, глупая девчонка! — слегка повысив голос, раздраженно проговорил Амниос Хроно.

— Вы простите нас, мы не хотели ничего ломать. Честно! Нам просто было интересно. Ну, вы понимаете, мы же женщины, то есть девушки, в общем, студентки, — затараторила Кико, улыбаясь так, что казалось: еще немного — и уголки ее губ достигнут скул.

— Помолчи, кикимора, — неожиданно по-доброму попросил нарай.

— Да, конечно. Все, что прикажете. Вы только скажите, что нужно, и мы все выполним, — вновь завелась Кико.

Хронос лишь мельком на нее взглянул, и подруга тут же смолкла, гулко сглотнув.

— Подойди ко мне, Юнила, — ласково попросил нарай, протянув мне руку. — Обещаю, я выслушаю тебя и помогу.

Но чем более доброжелательно улыбался Хронос, тем ярче во мне разгоралось недоверие к нему. С чего бы ему вдруг так перемениться по отношению ко мне? Что-то во всей этой ситуации было неправильным, но я никак не могла поймать ускользающую мысль — что же именно?

— А с чего это вы вдруг так подобрели? — неожиданно вновь подала голос Кико. Только теперь она смотрела на нарая с недоверчивым прищуром и без тени восхищения. — Знаю я вас, встречала уже таких на своем пути. Поняли, что Юна папочке нужна, и решили использовать ее как рычаг влияния на Хаоса?