Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 2

Вздохнув, я схватила платье и, стянув с плеч ночную рубашку, облачилась в свой повседневный наряд. Что же, очередной день без красок, который мы проведём за учёбой в чёрно-белых тонах. По неведомым причинам, появилось отчаянное желание спрятаться в комнате и не покидать эти стены до конца своей жизни. Я сразу покачала головой и отбросила ярко-рыжие кудри за спину, осознавая, что Хелдон не позволит пропустить занятия. Стоит быть смелее и напористее. Кто знает, а вдруг в будущем что-то изменится, и самые необыкновенные сны станут реальностью?

— Глупости.

Уже через несколько секунд я оказалась в просторном тёмном коридоре, едва освещённом тусклыми лампами. Воодушевлённо улыбнувшись, я шагнула вперёд, вместе с Софией протискиваясь сквозь толпу девушек и юношей, которые, так же, как и мы, спешили вперёд по коридору к главному залу третьего уровня.

«Хелдон» — наш дом, в котором больше полувека назад поселились те немногие, кому удалось выжить после сильнейшего наводнения, уничтожившего практически девяносто процентов суши. На планете остался один небольшой клочок земли, на котором и расположился этот лагерь. Мы жили в строгой общине, где все подчинялись одному режиму. Никто не осмеливался ослушаться и нарушить правила, потому что за это обычно жестоко наказывали. Я не знала, что именно происходит на нулевом уровне, но люди никогда не возвращались оттуда прежними.

Общиной руководил Владислав Хелдон. Чуть больше пятидесяти лет назад его родственники возвели наш лагерь. Сам Влад предпочитал умалчивать об основателях «Хелдона», а после преждевременной кончины отца, проявил себя выдающимся лидером: ему подражали, за ним шли и в огонь, и в воду. Он умело управлял общиной, всегда был справедлив и в то же время строго наказывал за неповиновение. Любому, кто однажды провинился, не оставалось места среди нас, и Влад выставлял человека за территорию лагеря, безжалостно, не слушая мольбы о помиловании. Покинуть стены «Хелдона» означало только одно — смерть. Именно поэтому большинство людей боялись ослушаться, и режим Влада процветал, укреплялся во власти. Что же, по крайней мере, тут мне уж точно не пришлось вступать в бессмысленный спор с остальными жителями. Больше всего на свете я боялась очутиться по другую сторону каменной стены, хотя в мечтах и позволяла себе представлять, как прогуливаюсь вдоль полей по краю обрыва у самого синего моря.

Затерявшись в мыслях, я и не заметила, как мы оказались у дверей просторного зала. Внутри уже собрался практически весь третий уровень, на котором мы и находились. В «Хелдоне» для каждой возрастной группы существовал свой отдельный этаж. Подростки никогда не пересекались с детьми, а взрослые люди со стариками. Никто не представлял себе, куда пропадают тела после смерти. Все жили в одном муравейнике, но не знали, что ожидает впереди. Никто и никогда не рассказывал об этом. Только достигнув определённого возраста — двадцать пять лет, — мы переходили на следующий уровень и узнавали жизнь по-новому, словно вливались в другой мир со своими правилами, и у каждого из нас была цель, в которую «старшие» посвящали молодых лишь на четвёртом уровне. От долгожданного перехода меня отделяли всего двенадцать месяцев учёбы.

— Смотри, здесь миссис Корнелл, — прошептала София у самого уха.

Вскинув подбородок, я заметила высокую, стройную брюнетку, которая быстрым шагом поднялась на трибуну и, широко улыбнувшись, громко заговорила:

— Доброе утро, третий уровень!

Жители дружно ответили приветствием, которое эхом отразилось от холодных стен огромного зала.

— Должно быть, мистера Хелдона нет на месте, раз за него вышла эта дамочка, — заметила София, привставая на носочки, чтобы лучше рассмотреть женщину.

— Возможно, — тихо ответила я без особого энтузиазма.

А тем временем миссис Корнелл продолжала:

— От лица мистера Хелдона, я спешу напомнить вам о том, что покидать лагерь опасно и весьма опрометчиво. На прошлой неделе двое любопытных молодых людей решили поиграть с судьбой. В итоге они были изгнаны за пределы общины, — женщина замолчала, и внутри меня все содрогнулось. — Также спешу напомнить о том, что смертельный вирус, который переносят «другие» люди, находящиеся за периметром, весьма опасен для вашего здоровья. И боюсь, что наших собратьев, которые оказались за пределами «Хелдона», ожидает печальный финал. Носители вируса безумны и уничтожают все на пути. Берегите себя, не забывайте про режим, и сохраните свои жизни в безопасности. Желаем всем отличного и продуктивного дня. Можете идти.

Склонив голову в знак почтения, миссис Корнелл быстрым шагом покинула зал, оставляя за собой аромат приторной туалетной воды. Поморщившись, я с опаской выглянула в окно. «Другие» — это слово имело особый, ужасающий смысл, и иной раз мы просто боялись произносить его вслух. Никто не знал, как они выглядят, но опасность, которую «другие» несли за собой, была очевидной — смертельный вирус, болезнь. Все мы находились не столько в заточении, как у зоны карантина. Вот уже полвека семья Влада вела войну с людьми по ту сторону стены. Сотни здоровых мужчин пытались раз и навсегда покончить с вирусом, но все время что-то мешало и останавливало. Страшно осознавать, что всего в паре километров, за каменной стеной, могут разгуливать непонятные люди, желающие твоей смерти. Я содрогнулась и обхватила себя руками. Боже, и правда, несмотря на все свои мечты, меньше всего на свете я бы хотела оказаться там, среди этих дикарей и быть растерзанной смертельным вирусом.

— Дай бог нам терпения, — прошептала я, всматриваясь в лесную чащу, — и сил истребить каждого за пределами «Хелдона».

***

За ранним завтраком, мы, как всегда, расположились на своём месте у самого края столовой. Помещение было просторным, но все таким же неприметным. Никаких красок. Однотонные стены, и лишь по правой стороне располагались три больших кругообразных окна с видом на бескрайнее море. Водная гладь будто манила к себе, в свои чарующие глубины, но никто, как и я, не решился бы отправиться туда через огромную лесную чащу, которая простиралась за каменной стеной. Как всегда, в своих мечтах, я перемещалась на песчаные пляжи под жарким солнцем. Но всё это оставалось за пределами реальности. Только во снах.

С грустью выглянув в окно, я прошла с подносом к опустевшему буфету. На завтрак оставалось ровно двадцать пять минут. Мы вполне укладывались в график. Хмыкнув себе под нос, я наложила в тарелку немного каши и, схватив стакан с яблочным соком, уселась за стол. Уловив на себе озорной взгляд подруги, я улыбнулась, наблюдая за тем, как она уплетает омлет с грибами.

— Приятного аппетита, — пожелала София, едва успевая пережёвывать пищу.

— И тебе.

Хватая ложку, я зачерпнула немного каши и, повертев в руке, опустила обратно в тарелку.

— Что такое? — спросила подруга, удивлённо вскинув брови.

— Нет аппетита.

— Снова плохие сны?

София с тревогой посмотрела на меня, откладывая вилку в сторону. Вот уже как двадцать лет она постоянно находилась рядом и была незаменимой частью моей жизни. День за днём подруга поддерживала, поднимала настроение и спасала от дурных мыслей. Со временем мы сблизились и стали как сестры, с рождения отнятые у родителей. И я понятия не имела, как бы прожила без неё все эти годы. Без сомнений, София скрашивала моё одиночество, радовала своим присутствием. Вместе мы прошли все этапы режима, повзрослели и, наконец, достигли зрелости. С ней я разделяла тайны и страхи, шла рука об руку на протяжении всей жизни.

— Погода мрачная, — я натянуто улыбнулась, — и спалось тревожно.

— Кажется, о причинах и догадываться не стоит.

Холодный тон Софии заставил вздрогнуть. Я знала, что интуиция не подводит, и за спиной появился тот, о ком меньше всего хотелось думать.

«Неужели всё с начала?»

И этот человек не заставил себя долго ждать. В следующую секунду раздался низкий мужской голос:

— Доброе утро, дамы. Можно присоединиться к вам?