Рыжая племянница лекаря, стр. 28

— Ты так уверенно говоришь о чарах, как будто что-то смыслишь в магии, — Рекхе явно не понравилось то, как я сменила тему, тем более что получилось это у меня не сказать чтобы ловко.

— Упаси меня боги от того, чтобы я хоть что-то в ней смыслила, — я поплевала через плечо. — Дрянное занятие, от него на носу бородавки растут, а на спине — горб. Но определить, что на его светлости лежит проклятие, оказалось не так уж сложно…

Тут я пересказала демону историю о том, как дядюшка Абсалом подложил под кресло господина Огасто яйцо, а в яйце затем нашелся черный палец премерзкого вида.

— И после этого ты продолжаешь утверждать, что это не ты наложил на него злые чары?.. — мой тон был вопросительным и обвиняющим одновременно.

— Твой родственник имеет магический дар? — задумчиво спросил Рекхе, словно не расслышав моего вопроса.

— Дядя Абсалом? — Я аж поперхнулась, тут же представив, как разъярился бы дядюшка, услышав подобное предположение. — Разумеется, нет!

— Однако у него получилось провести обряд, пусть даже примитивный. Это явный признак магической одаренности.

«Так я и знала! — мысленно охнула я. — Недаром мне показалось, что в этой затее что-то неладно! Ну, дядюшка, будешь ты со мной еще когда-нибудь спорить!»

Но вслух я упрямо сказала:

— Дядя никогда не учился магии, не держал в руках черных книг, а в ведьмину ночь всегда кладет на подоконник ветку бузины. Ему негде было подцепить чародейскую заразу!

— Значит, его дар врожденный, — демон говорил равнодушно, однако уверенно. — Нет ли в нем нелюдской крови?

Пришлось снова признаваться в том, что моя прабабка была лесной девой. Каждый раз я думала, что эта история не заставит меня досадовать сильнее, и вот поди ж ты — сегодня я рассказывала ее с особым недовольством, ведь по всему выходило, что я тоже в какой-то мере полукровка, как и Рекхе.

— Да, это может быть объяснением, — согласился узник. — Хорошая старая кровь, хоть и разбавленная…

В голосе его мне почудились хищные нотки, заставившие меня попятиться к бочке.

— Э-э-э! — протянула я настороженно. — Не вздумай зариться на мою кровь, мерзкий кровопийца! Как бы она ни была хороша — не для тебя она припасена, уразумел?

— Что, если я расскажу тебе о чарах, которые лежат на Огасто, в обмен на пинту крови? — предложил демон и рассмеялся, услышав, как я возмущенно и испуганно засопела. — Я пошутил. Хотя охотно поверю, что глупости твоей хватило бы на то, чтобы согласиться. Но обманывать такое мелкое никчемное существо я не стану. Раз уж ты хочешь выпытать у меня все, что знаю о твоем герцоге, то так и быть, я отвечу на некоторые из твоих вопросов.

— Почему бы тебе не ответить на все? — процедила я сквозь зубы: несмотря на то, что положение мое высоким отродясь не бывало, слушать, как тебя попеременно называют то глупой, то ничтожной, было весьма неприятно.

— Потому что ты меня принудить к откровенности не можешь, Фейнелла, и я сам решу, о чем желаю говорить, а о чем — нет, — отрезал Рекхе, и мне пришлось этим удовольствоваться.

— Ты знаешь, что за проклятие лежит на его светлости? — торопливо спросила я, опасаясь, что демон может переменить свое решение и вообще замолчать.

— Нет, — ответил он. — Я говорил тебе, что отказался от магических способностей. Я не в силах распознать чары и не могу их почувствовать.

— Тьфу, — с досадой сплюнула я. — Да ты наверняка самый бестолковый из своего рода! Недаром твои родственники оставили тебя здесь гнить заживо. Зачем ты морочил мне голову, если в колдовстве смыслишь меньше моего дядюшки?

— То, что я не способен к колдовству, вовсе не значит, что я в нем ничего не смыслю… — Рекхе, казалось, не замечал моих попыток его уязвить. Его голос оставался монотонным и тихим. — Изучению теории магии я посвятил множество времени. Разве те люди, что собирают картины или старые книги, делают это из желания научиться рисовать или сочинять?

— Они попросту не знают, как с пользой истратить свое время, — проворчала я. — Никогда не понимала, что за толк корпеть над какими-то бумажками! От них одна головная боль да слабое зрение. В Олораке к дядюшке за глазными каплями часто приходил один ученый господин — сущее чучело! Как-то он, зазевавшись, свалился с моста в реку и чуть не утонул. И что за прок от этого чтения? Лучше бы научился плавать!

— Кажется, ты даже по меркам своего племени поразительно темна, — задумчиво произнес Рекхе.

— А ты, сдается мне, занудный книжный червь, которому оставалось глазеть в окошко на то, как остальные бесы колдуют в свое удовольствие да увиваются за смазливыми бесовками, — не осталась я в долгу.

— Я теряю остатки интереса к нашей беседе, — холодно бросил Рекхе, и я подумала, что все-таки ухитрилась оскорбить демона, но сделала это в самый неподходящий момент.

— Да, с этим я погорячилась, — признала я, потирая нос. — Наверняка девицы из вашего демонического племени страшны как крокодилицы, так что лучше уж читать книжки, ты совершенно прав.

— Твои извинения слушать еще невыносимее, чем брань, — ответил демон, но тон его показался мне чуть более благожелательным. — Ты говорила, что в заговоренном яйце нашелся черный палец?

— Ты знаешь, что это означает? — я навострила уши.

— Точным признаком это не назовешь, однако я могу сказать, что чары на герцога накладывал человек. Чары, сотворенные кем-то из моих сородичей, нельзя выявить таким простым способом, — демон говорил уверенно, однако при этом подбирал слова, явно не желая сболтнуть лишнего. — Скорее всего, речь идет о магии, подчиняющей волю и дурманящей память. Если действие продолжительно, то она начинает не только подавлять разум человека, но и разрушать его. Огасто сходит с ума, не так ли? — спросил он, и в вопросе этом слышалось хищное удовлетворение. — Это косвенное подтверждение моей правоты. Стало быть, заклятие накладывал сильный и опытный маг — другой бы не смог опутывать ум жертвы магическими узами столь долго.

— Колдун прячется где-то поблизости? — спросила я, покусывая губу от напряжения.

— Не обязательно, если он искусен, но время от времени ему приходится наведываться сюда…

— Так написано в твоих книгах? — скептически уточнила я, услышав какую-то странную нотку в голосе Рекхе, но демон ничего не ответил.

— Твой родственник напрасно разрубил палец, — сказал он после некоторых раздумий. — Следовало закопать его в каком-нибудь месте, пользующемся дурной славой среди твоих сородичей — чтобы жизнь в нем теплилась как можно дольше, подпитываясь низкими энергиями. Но вы допустили ошибку. Теперь тот, чьей магии вы коснулись, знает о вашем любопытстве и вскоре объявится поблизости.

— Его можно будет как-нибудь узнать? — я уже догадывалась, что ответит Рекхе.

— Он может принять любое обличье, разумеется. Но на одном из его пальцев будет повязка. И он будет искать того, кто нанес ему эту рану.

— Проклятое колдовство! — я была не на шутку встревожена и озадачена. — Правду говорят, что не стоит и поглядывать в ту сторону. Зря я завела этот разговор с дядюшкой… И что, этот чернокнижник-злодей сможет почуять, кто ему насолил?

— Не думаю, слишком уж простой обряд был проведен. Магия давно уже ушла из того яйца.

Я перевела дух и с трудом попыталась заново осмыслить то, что узнала. По здравому размышлению, пользы особой из откровений демона мне извлечь не удалось — я все так же знала доподлинно лишь то, что злой колдун зачем-то заклял господина Огасто.

— Можно ли снять проклятие с его светлости? — выпалила я.

— Откуда мне знать? — резко ответил Рекхе. — Только маг знает, что за заклинание он использовал. К тому же я не собираюсь помогать Огасто, пусть даже он сам приползет сюда на коленях и будет умолять меня сжалиться.

Этого и следовало ожидать — с чего бы демону иначе относиться к тому, кто заживо похоронил его в тесной каменной яме? — однако я испытала приступ злости, заставивший меня воскликнуть:

— Еще бы! Ты мстишь ему за проигрыш, злопамятная тварь!