Последнее желание (СИ), стр. 7

— Что же ты творишь со мной, малыш, — тихо шепчет мой любимый и жестокий человек.— Ты должен держаться, хвататься за жизнь до самого конца. Подумай обо мне, о своей семье. Каждое лишнее мгновенье с тобой — это дар небес, не отказывайся от себя так легко.

Симон несет меня в ванну, осторожно раздевает, включает теплую воду. Я лежу и подрагиваю, слезы льются сами собой, не смотрю на него. Не могу, не хочу, не смею смотреть в его глаза. Он скидывает с себя одежду и забирается ко мне, прижимается грудью к моей спине, гладит руками, шепчет ласково, невесомо целует в шею, щекоча дыханием. Нежность с ноткой грусти. Теплая вода расслабляет, меня отпускает напряжение, тело почти перестало дрожать, и слезы уже закончились.

Когда я почти засыпаю, меня вытаскивают из ванной и относят в спальню на кровать, бережно обтирают полотенцем. Симон ложится рядом, обнимает и накрывает нас одеялом. Так тепло, уютно и… правильно.

— Спи, — шепчет он, — утро все расставит по своим местам.

— Ага, — голос у меня жалобный, — не забудь, ты обещал мне прыжок с парашютом.

Он хмыкает и проводит рукой по моим волосам.

— Все что захочешь, малыш, только прыгать будем вместе, а то вдруг ты передумаешь дергать за кольцо.

вопрос к 6 части:

Симон слишком жесток?

Или он правильно сделал, чтобы привести Ё в чувство?

========== Последнее желание 7 ==========

Сегодня у меня день рождения. Двадцать шесть лет. Симон принес завтрак в постель с экзотической синей розой в стакане. Мне безумно приятно и немного грустно. Грустно, что наше время почти закончилось… Мой любовник не оставляет меня ни на минуту, везде ходим вместе словно связанные.

В моей еде теперь всегда присутствует успокоительное, Симон думает, я не в курсе, но еще месяц назад случайно увидел, как он подсыпает его в мою чашку. Темно-красный бутылек с характерной надписью, ни с чем не спутаешь. Я пью, ем и ничего не спрашиваю, ему так спокойнее, да и моим издерганным нервам тоже. Теперь хоть высыпаюсь по ночам.

— Завтракай и одевайся, я хочу сходить с тобой туда, где сбываются мечты и вся жизнь, кажется, простой и понятной. – Симон загадочно улыбается и не спеша, задернув халат, уходит на кухню.

Еда очень вкусная и легкая, справляюсь за десять минут. Отставляю поднос и топаю в ванну, нехитрые утренние процедуры окончательно изгоняют с меня остатки сна. Интересно, что он придумал? Куда меня поведет? Я уже понял, что с ним ничего нельзя загадывать.

Непредсказуемый мой. Теплая улыбка, помимо воли трогает губы.

Я вспоминаю, как мы, в одной связке, прыгнули с парашютом. Мне было страшно до оторопи, но безумство свободного полета того стоило. Дикий восторг и адреналин в крови, ветер в ушах и мои дикие вопли, сначала просто от страха, а потом от пьянящего чувства свободы. А Симон ржал над ухом, как ненормальный, судя по всему, для него это был явно не первый прыжок. Незабываемые ощущения.

— Ты там не утонул, радость моя? – обеспокоенный голос выдергивает меня из воспоминаний.

— Уже выхожу, – последний раз вытираюсь полотенцем и покидаю ванну.

Симон уже одет, ждет меня сидя в мягком кресле около окна. Ему очень идет синяя рубашка и светло-серые брюки, пиджак небрежно накинут на спинку упомянутой мебели. Волосы он заплел в косицу и перетянул шнурком, несколько непослушных черных прядок обрамляют лицо. Серые глаза из-под полуопущенных ресниц наблюдают за мной.

Я совершенно не стесняюсь, скидываю халат, ткань, шурша, опускается на пол. Открываю шкаф, роюсь в вещах, наконец, выбираю синие узкие джинсы и бордовую водолазку с широким воротом и черными рисунками на спине и груди, натягиваю все, белья не ношу уже давно. Все это время, я чувствую, как Симон следит за моими движениями, его обжигающие взгляды гуляют по моему телу. Закончив одеваться, я встречаюсь с ним глазами и улыбаюсь.

— Я готов.

— Хорошо, тогда пошли. – И он встает с кресла, подхватывает пиджак.

Мы мчимся по городу на серебристой машине и почти не разговариваем, только переглядываемся иногда. В последнее время мы мало говорим, это стало как-то не нужно, понимаем друг друга без слов, достаточно прикосновений, взглядов, улыбок.

Когда мы останавливаемся, я недоуменно хлопаю глазами в безграничном удивлении. Он привез меня в парк развлечений? Кругом шум, гам и полно смеющихся детей с мамашами. Непрерывно раздается веселый смех и довольные писки с аттракционов. Я в шоке. Не был в таком месте с детсадовского возраста.

Симон улыбается и нетерпеливо тянет меня за собой, да я попал, все закручивается в разноцветном вихре давно забытых ощущений. Мы едим сахарную вату и катаемся на крутых горках, сам не замечаю когда начинаю смеяться и орать, ухая с очередного обрыва. Потом мороженое, которое я слизываю украдкой с его губ, а он краснеет под моим взглядом. Карусели, вышибающие дух, где мы весело смеёмся и машем руками, а детки смотрят на двух взрослых дяденек и наверно думают, что мы сбежали из дурдома. Потом тир, Симон выиграл мне огромного плюшевого медведя, а я узнал, что он отлично стреляет. Небольшой перекус в кафешке, где мы кормили друг друга тортом. Мне невыносимо хотелось поцеловать его в засос, но кругом были дети, и между нами только искры проскальзывали от напряжения.

Пожирая меня голодными глазами, Симон потащил нас с медведем на колесо обозрения. В кабинке нужно было сидеть напротив друг друга, но места было мало, наклонившись, мы могли целоваться. Вот тут мы оторвались по полной! Не прикасаясь руками, только губами и языком, мы медленно с упоением ласкались. Жаркая продолжительная борьба разливалась томным наслаждением по моему телу. Симон жадно пил мои тихие стоны, наши вздохи смешивались.

Я вцепился в сидение руками, мне так хотелось забраться к нему на колени, потереться всем телом, почувствовать тепло его кожи, вдохнуть аромат волос и от невозможности сделать это, сносило крышу. Горячие, смелые губы, гибкий настойчивый и бесстыжий язык. Тяжелое сбившееся дыхание, сердце бьется в сумасшедшем ритме. В глазах темнеет от страсти, в паху давно ноет и пульсирует возбужденный член. С трудом отрываемся друг от друга и понимаем, что скоро на выход. Хорошо у Симона не очень узкие брюки, а у меня есть здоровенная мягкая игрушка, которую можно прижать к себе и скрыть возбуждение.

Раскрасневшиеся, с глупыми улыбками на лицах мы выползаем из парка, почти вприпрыжку бежим к стоянке машин, не сговариваясь, залезаем на заднее сидение. Медведь летит на сиденье водителя, а я седлаю бедра Симона, беру его лицо в ладони и целую, кусаю его сладкие губы. Он отвечает со звериным рычанием, одной рукой притягивая меня к себе за затылок, другой задирает водолазку, ладонью обжигая кожу.

Не могу больше! Неловкими от возбуждения пальцами мы пытаемся расстегнуть штаны друг у друга, не прерывая поцелуя. Дьявол! Чуть не вырываю молнию с мясом. Наконец ладони накрывают горячую плоть, руки в едином ритме двигаются, даря наслаждение. Вот так, вместе, не разъединяя губ, сплетая языки, дрочим, наращивая темп. Хриплые стоны. Его? Мои? Без разницы…

Пожар внутри бушует…

пожар внутри…

пожар…

Кажется, я отключился на мгновенье. Дрожу, уткнувшись в шею любимого, пальцы липкие от спермы.

— Понравилась прогулка?— интимный шепот на ухо.

— Охрененно, — хрипло выдаю я и провожу языком по шее Симона, он чуть дергается. – Хочу продолжить, но только в нашей спальне.

— Как пожелаешь.

Доехали до дома в рекордные сроки, Симон гнал машину на предельной скорости, улыбался как сумасшедший и лез целоваться на каждом светофоре.

В доме, который мы снимали, была огромная ванна, еще на пороге начали срывать с себя одежду.

В моей голове только одна мысль, как же хорошо с любимым, я тону в его глазах, наслаждаюсь теплой шелковой кожей, перебираю пальцами намокшие волосы. Смотрю на него, хочу запомнить мельчайшие черточки, брови вразлет, между ними небольшая складочка. Красивый нос, щеки, высокие скулы, тонкие губы, которые в последнее время всегда складываются в печальную улыбку. Упрямый подбородок, длинная сильная шея.