БЕГЛЕЦ (СИ), стр. 38

Мороженое все еще было в руке, и я не нашел ничего лучше, как сунуть его в рот и начать облизывать. Контраст холода во рту и горячего, просто обжигающего языка, вылизывающего пупок, был потрясающим. Закрыв глаза, я плыл в океане блаженства, радуясь темным стеклам в машине.

Ладонь Шмеля ласково поглаживала мой изнывающий член сквозь ткань штанов. Да я кончу прямо сейчас!

— Шме-е-ель! – взмолился я, на секунду выпустив изо рта ванильное лакомство. – Я обкончаюсь сейчас… Саша…

Он глянул на меня сквозь рыжую челку, плавно перетек вверх, откусил мороженое и плотоядно улыбнулся, одновременно расстегивая застежку моих штанов. Моё возбужденное достоинство ткнулось ему в ладонь. После чего тигр быстро скользнул вниз и вобрал меня всего в прохладный от эскимо рот. Он полизывал и посасывал нежную плоть, отправляя остатки моего самоконтроля в далекое путешествие.

Я не помню, как догрыз батончик – во рту осталась только палочка от эскимо. Лежал и балдел, дрожа в умелых руках. Саша отсасывал мне нежно и мучительно долго, не давая разрядки, лаская бархатом губ чувствительную головку, поглаживая яички и волоски в паху. Я стонал и скулил, вцепившись в густые волосы пальцами, пытался насадить его на себя сильнее и резче, глубже, но меня перехватили за запястья, не давая своевольничать, и продолжали играться.

Сволочь рыжая! Дыхания не хватает, перед глазами разноцветное марево. Тяжело дыша, мне оставалось лишь кусать губы, извиваться под нежнейшими ласками и шептать его имя беспрестанно:

— Саша-Саша-Саша-Саша-Саша-а-а-а-а-а-а-а…

Сердце готово выскочить из груди, меня выпивали всего без остатка, волна дрожи прошлась по телу, расплавляя каждую клеточку в испепеляющем огне оргазма, и я кончил, забившись, пойманный в сети страсти.

Потрясающие ощущения, сознание почти уплыло, бессмысленно смотрю в потолок машины, а по вискам бежит горячая влага. Быстро вытираю слезы ладонью, пока Шмель не заметил. Он полусидит, прижавшись щекой к моему животу, обдавая кожу дыханием, мне виден рыжий затылок. И тут до меня запоздало доходит, что он, наверное, не кончил.

— Шмель, — зову тихонько.

Тигр плавно садится, смотря жадными глазами.

— Очнулся, Мар, — и улыбается припухшими губами, которыми он только что…

Молниеносным движением впиваюсь в его рот, повиснув на сильной шее, нашариваю ладонью ширинку и, справившись с застежкой, обхватываю каменный член Шмеля. Он рычит мне в рот, углубляет поцелуй. Я трахаю его языком в такт движения руки, получается быстро и жестко, но так надо сейчас. Какой он горячий и влажный в моей ладони, напряжен до предела. Любимый прикусывает мне губу, кончая, заливая свой живот, рубашку и мою руку обжигающей спермой. Обнимает крепче, слышу быстрый стук сердца.

— Надо будет чаще мороженое выпрашивать, — тихо говорю, лизнув шею. А он вдруг стискивает меня и начинает ржать. Вот же... Что я такого сказал?

— Я тебя… и без мороженого… облизать могу… — смеясь, хрипло говорит. – Ты только скажи, Мар. Для тебя – все, что угодно, котенок.

Остальное эскимо почти все растаяло, не выдержав летней температуры и нашей неторопливой поездки до дома. Но я все равно сунул мороженое в морозилку и пообещал себе съесть, как только представится возможность.

В этот день мы легли спать рано, решив поберечь силы для завтрашнего праздника.

====== Часть 16 КРОВЬ! ЖЕСТОКОСТЬ! ======

Шмель

Праздник. Он проводится каждый год, очень значимое событие для оборотней и для большинства людей. День Единения. Пафосное название до жути, но передает общую атмосферу.

Мы с Маром отоспались на славу. Завтракать не стали принципиально, одевшись как можно презентабельней, сели в машину и покатили к огромной поляне рядом с городом. Там, на площади с футбольное поле, уже вовсю пылал огромный костер, везде стояли палатки, торгующие снедью. Огромный помост заменял сцену, громко играла музыка, народ толпился кто где. Празднество только набирало обороты.

Все пространство украшено разноцветными шарами и гирляндами из фольги. Там и тут стояли деревянные столы со снедью. Сегодня никто не останется голодным, даже если у тебя нет денег, накормят бесплатно. Народу пока было не очень много, все нарядно одетые, веселые, сновали от палатки к палатке.

Мы поставили машину в специально огражденной зоне и пошли искать Сайдо и Дика с ребятами. Все нужные лица обнаружились около сцены, на которой патлатый парень самозабвенно пел красивый романс, аккомпанируя себе на гитаре. Хорошо так пел, душевно. Пел о любви, войне и давних временах. О победах, поражениях и древних королях. Мы заслушались. Присели на лавочку ближе к индейцу, переглянулись с улыбками и продолжали слушать мелодичный голос барда. Закончилась одна песня и началась другая. Всем нравилось, народу прибывало. Мы хлопали в восторге, выражая свое восхищение. Певец благодарил и исполнял еще по просьбам слушателей.

Мы провели там минут сорок: съели вкусной выпечки, перебросились парой фраз с друзьями. Я заметил, что пантер очень много среди окружающего нас народа. К сожалению, певец спел последнюю песню и удалился под яростные рукоплескания. Его место заняла девушка с более попсовым репертуаром. Это было уже не для нас, мы тихо смылись к палаткам, где готовили мясо. Там удалось поговорить нормально.

— Привет, Мар! – Дик схватил опешившего от его порывов зеленоглазого за талию и приподнял в воздух. – Совсем забросил друга!

— Дик! Поставь где взял! – Мар уперся ему в плечи, строго смотря сверху вниз, но не смог сдержать улыбку. – И я тебя не бросал, дела, знаешь ли…

— Ага. Знаю я твои дела, полосатые и синеглазые, — ехидно протянула блондинистая зараза, возвращая моего парня обратно на землю и зыркнув на меня карими глазами.

Подойдя ближе, разглядел на шее бармена свежие засосы, наклонился, шепча:

— Надеюсь, Сай научился расслабляться с твоей помощью. ТЫ гораздо полезней сигарет.

Бармен вспыхнул, благодарно улыбнулся и ответил:

— Спасибо, Шмель.

— Не за что, Дик. Только Мара перестань лапать.

— Да я ж по-дружески, — хмыкнул он.

— А я все равно ревную, — пропел я угрожающе, но под конец улыбнулся. В конце концов, я знал, что он никогда не позволит себе лишнего.

Сай с интересом следил за нашими перешептываниями. По снисходительному выражению лица было видно, он всех нас видит насквозь, ему даже слух напрягать не надо, кошак рентгеноглазый.

Перездоровавшись друг с другом, мы пошли есть мясо, отбивные, шашлыки и поджарку. Дивный запах заставлял захлебываться слюной, ведь ни один из нас нормально не завтракал.

Мы долго насыщались, сидя за деревянным столом, к нам подсели другие оборотни. Стоял веселый треп, обсуждали все подряд так тихо и мирно, вот только никто из бойцов Сайдо не притронулся к алкоголю.

Дальше мы ушли в отрыв. Были песни, танцы у огромного костра, много еды, веселых конкурсов. Один из них был таким: надо достать с верхушки березы воздушный шарик и получить приз. И не важно, что дерево гладко обстругано, а призом являлся плюшевый снежный барс. Я все равно слазил на эту плешивую берёзу, даже когтями не пользовался, почти. Игрушку подарил Мару, ему понравилось.

Потом котенок поучаствовал в сражении подушками на шесте. Смысл был в том, чтобы уронить противника с жерди, ударив спальным предметом, но при этом не порвать орудие, так что сила тут не главное.

У публики была укатайка на всех пяти раундах. Две подушки все же почили смертью храбрых, разлетевшиеся перья заставляли чихать и зрителей, и участников. Веселуха! Болел за Мара, и он выиграл… пушистые домашние тапочки в виде кроликов. Сайдо долго ржал, тыкая в меня пальцем, намекая, что размерчик явно мой, да и расцветка в масть, рыже-черные полоски. Этакие кролико-тигры. А мне что? А мне ничего! Забрал тапки с серьезным видом, чмокнул Мара. Я действительно собрался носить подарок, остальные пусть завидуют молча.

Потом была длинная речь от мэра города о значимости сегодняшнего дня, о его исторической ценности. Все дружно похлопали, а начальник полиции предупредил о карательных мерах для пьяниц и дебоширов. Народ согласно угукал, а сам творил что хотел.