БЕГЛЕЦ (СИ), стр. 28

— Нам нельзя больше ошибаться, Шмель. Я знал, что мать Мара не гнушается любыми методами, добиваясь подчинения внутри своего клана. Но её сын принадлежит мне, хотя ей, по-моему, это до фонаря. Вот скажи, что ты ожидал от Патрисии?

Я задумался, отпустил Сая и отступил на шаг.

— Ожидал скандалов, угроз и давления на Мара, чтобы он вернулся. Ожидал, что она придет к тебе и будет требовать вернуть сына в свой клан, расторгнуть связь. Думал, обойдемся несколькими дуэлями по выяснению силы, а потом она смирится и свалит к себе. Ведь закон был на нашей стороне.

— Судя по её действиям, плевать она хотела на законы! – прорычал Сайдо. – Мы с тобой два идиота! Она приехала сюда за сыном, а прихватила с собой еще и моего любовника! Она нанесла мне оскорбление! Такое смывается только кровью!

— Сайдо, но ведь последняя официальная война была больше двадцати лет назад.

— Да плевать! Я собираю своих альф, едем в Дей, привлекаем старейшину города, через него отправляем ей вызов о войне, если она не вернет моих котов. Если получим от клана «Снежной бури» отказ, предстоит мочилово и раздел власти. Вспомним старые времена, где было единственное правило – кто сильнее, тот и прав!

Голова кругом, мы и вправду стали мягкотелыми от спокойной и мирной жизни. Пора отрывать топор войны! Сердце сжалось от противного чувства беспомощности, мой котенок рядом с этой садисткой, она может с ним сделать что угодно. Утешало немного только то, что там вместе с ним Дик. Только дождись меня, Мар, убью любого, кто будет мешать! В груди непроизвольно рождается рык, сжимаю кулаки, загоняя зверя обратно внутрь. Мы лажанулись, но, слава богам, есть шанс исправить ошибки.

Грей с ребятами подъехал, теперь только заполнить бумажки.

Мар

Я очнулся в железной комнате со звукоизоляцией, лежащий на животе на брошенном на пол матрасе, руки связаны за спиной. Спасибо хоть на этом. Окон не было, тусклая лампочка, прочно вмурованная в потолок, не оставляла иллюзий, где я нахожусь. Напротив – мощная дверь, из-под которой пробивается слабая полоска света из коридора.

Сознание плывет, думать больно. Одно точно – я один, Дика нет рядом. Плохо, плохо, плохо. Меня мутит, взгляд трудно сосредоточить, шум крови в ушах и слабость во всем теле. Моя энергия нестабильна, вьется в хаосе, зверь внутри подавлен и апатичен. Чертовы наркотики. Мне страшно, но не за себя, за друга. Я переживу, что бы со мной ни делали, а вот Дик… гордый, смешливый, сильный блондин, он будет сопротивляться, и его сломают. Сколько прошло времени? Не знаю…

Дверь с лязгом открывается, заходят Тор и Веб с похотливыми улыбками, в одних штанах. Удар под ребра переворачивает меня на бок и заставляет застонать и скрючиться от боли.

— Проснулся, спящая красавица? – склоняется надо мной любитель ножей, татуировки причудливо стелются по его смуглой коже, притягивая взгляд. – Сейчас повеселимся, конфетка. Маман желает тебя видеть.

Меня подхватывают под связанные руки и тащат по полу в другое помещение. Везде холодный металл, приглушенные звуки и холод. Почему так холодно? Кондиционированный воздух пахнет подземельем.

Впереди комната, там мать, её энергия, как всегда, подавляет. Помещение хорошо освещено, Патрисия расхаживает в полупрозрачном халатике и кружевных чулках, на ногах неизменные туфли на шпильках, светлые локоны подняты в затейливую прическу, пухлые красные губы кривятся в предвкушающей улыбке. На полу бежевый ковер с большим ворсом, в центре огромная кровать, застеленная бельем золотых тонов. Удушливый запах желтых роз забивает ноздри.

На мать я смотрю лишь мельком, все внимание приковано к обнаженному Дику на золотых простынях. Он привязан за запястья и лодыжки веревками, светлые волосы разметались по подушке. У него во рту кляп, карие глаза мечут молнии.

Меня бросили рядом с кроватью, блондин повернул голову в мою сторону, и я заметил отчаяние в его взгляде. На бледной коже змеились кровоточащие царапины от когтей, он дернулся в своих путах, замычал. Патрисия легонько погладила его по животу, сжала мошонку в ладони, поцокала языком осуждающе и оставила пару царапин на бедре.

— Ай-ай-ай, какие непослушные мальчики мне попались. Я к вам всей душой и открытым сердцем, и вот как вы отвечаете мне на гостеприимство, — издевательски пропела она. Подойдя ко мне и поставив за шкварник на колени, приподняла мой подбородок, притворно ласково провела пальцами по щеке, а потом резко ударила, разбивая губы. — Какой плохой сынок, вздумал сбежать, оставить меня одну-одинешеньку, нехорошо.

Я смачно сплюнул кровь на бежевый ворс ковра и сухо рассмеялся, поднимая голову и смотря в её зеленые глаза. Странно, весь ужас куда-то делся, заменяясь брезгливостью и отвращением. То, что она увидела в моем лице, взбесило её, хлесткие пощечины посыпались на меня одна за другой, из носа пошла кровь. От последней затрещины я снова завалился на бок.

— Значит, тебе весело? – гневно прошипела она, подошла к прикроватной тумбочке, взяла с неё шприц и вколола его содержимое Дику в плечо. Блондин дернулся, замотал головой, натянул путы, сдирая веревками кожу с запястий и лодыжек. — Значит, повеселимся вместе. Афродизиак сильного действия произведет нужный эффект, – мурлыкнула она.

Я видел, как глаза Дика расширились, зрачки заполнили радужку, он часто задышал, кожа покрылась мурашками. Патрисия стала гладить ладонями его обнаженную грудь, задевая соски. Похотливая сука!

Я лежал на боку и наблюдал за её действиями, смотря при этом Дику в глаза, больше я ничего не мог сделать. Тор и Веб ржали, подпирая стену, и наслаждались представлением.

— Зачем ты это делаешь, мама? Отпусти его, — тихо произнес я, смеяться больше не хотелось, наступил ступор, я даже боли не чувствовал в разбитых губах.

— Зачем? – она забралась на кровать, встала на колени, провела ладонями по бедрам бармена, поласкала его плоть и начала неторопливо дрочить. Дик зажмурился крепко, его связанные руки сжались в кулаки. – Мне просто скучно, Лем, и я обиделась на тебя. К тому же этот красавчик мне понравился, хочу его. – Она блядски облизнулась.

Член Дика налился кровью и встал, а она все продолжала тискать его пах, зарываясь в русые волоски в промежности и сжимая яички. Бармен открыл глаза, в них была такая ярость и бешенство… и беспомощность.

Я знаю, как он чувствует себя сейчас, это нужно просто пережить, перетерпеть.

Патрисия скинула халатик, оставаясь обнаженной в одних чулках, и оседлала Дика верхом, введя в себя его плоть, и застонала от удовольствия, замерла и бросила своим собачкам:

— Повеселитесь пока с нашей шлюшкой, разрешаю. – И она начала ритмично скакать, насаживаясь на член, насилуя мужчину, моего собрата по клану.

Я не отводил взгляда от друга, когда похотливые руки её телохранителей срывали с меня одежду, шарили по коже и ставили на колени, упирая лицом в длинный ворс. Мои вялые трепыхания только раззадорили насильников – сопротивляться по-настоящему я не мог: наркотики в крови делали меня слабым, снижали регенерацию, в глазах все так же плавали мутные круги. Дерьмо. Я дернулся от боли, когда Веб вставил мне почти насухую, только плюнув и размазав слюну по анусу. Он начал трахать меня агрессивно, дергая за связанные руки и засаживая по полной. Никого не заботили мои чувства или желание тела, меня просто ебали в зад, приговаривая всякую пошлятину и шлепая по ягодицам.

Мамаша скакала и стонала на Дике, извиваясь, она вытащила у него изо рта кляп, чем он воспользовался тут же, пытаясь сомкнуть зубы на её руке, но промахнулся.

— Что, тебя уже никто не хочет без допинга, похотливая сука?! – зарычал Дик и схлопотал пощечину, при этом успел цапнуть зубами её ладонь.

— Замолкни, тварь! Ты всего лишь игрушка для моего удовольствия! – Патрисия ускорила темп, облизала пострадавшую руку и рассмеялась, когда блондин задергался под ней.

Бармен шипел и матерился как заправский сапожник, но все это только забавляло мамашу.