БЕГЛЕЦ (СИ), стр. 26

Веб был чуть ниже, обожал холодное оружие, особенно ножи, любил драться, точнее избивать, делал он это с упоением, вкладывая всю душу, так сказать. Он был одет скромнее, в джинсу, татуировки покрывали все тело, заканчиваясь в районе подбородка. Я не раз видел парня полураздетым, рисунки на теле – это «привет» от тюремного прошлого, тогда он еще был человеком. Симпатичную мордаху портили пухлые блядские губы, выдавая порочность и склонность к самым низменным инстинктам.

Остановившись напротив меня, Патрисия молниеносно размахнулась и влепила мне пощечину, глубоко рассекая щеку наманикюренными когтями. Я только мотнул головой, кровь закапала на купюры в руках, слизнул соленые капли с губ, лицо горело, но раны затягивались.

— Здравствуй, сынок, — ласково протянула она медовым голосом. – Так вот где ты пропадал все это время.

— Здравствуй, мама, — тихо ответил я, не поднимая глаз. Её сила давила на меня как бетонная плита, хотелось упасть на колени и облобызать её ноги, но я держался. Жар охватил тело, она вынула моего зверя на поверхность очень резко, скручивая тело жгутами боли. Я вцепился руками в стол, чтоб не упасть.

Она взяла меня за подбородок изящной ручкой, заставляя поднять глаза.

— Твой отпуск закончен, Лем. Собирайся, ты возвращаешься с нами.

— Нет, — выдохнул я тихо, но твердо.

Её глаза расширились, пальцы впились в подбородок, причиняя боль.

— Ты смеешь мне перечить?! Наглый мальчишка! – зашипела она. – Собирайся!

— Я никуда не поеду… — произнес я.

Её рука переместилась на мою шею, сдавливая, вырывая судорожный хрип. Все посетители поспешно слиняли из кафе.

— Эй, дама! Перестаньте творить безобразие! Я вызвала полицию! – Луиза высунулась из подсобки с битой в одной руке и с телефоном в другой. Смелая женщина, испугана, но не сдается.

Патрисия отпустила меня, мило улыбнулась, злобно сверкнув глазами.

— Ты пожалеешь, что не согласился добровольно! Я умею наказывать непокорных! – И блондинистая стерва покинула кафе вместе с амбалами, наградив меня напоследок уничтожающим взглядом.

Вот и поговорили...

====== Часть 10 окончание ======

Шмель

Время течет мучительно медленно, когда ждешь чего-то. За прошедшие дни я втайне от Мара связался со старыми друзьями-тиграми, не все мои знакомые были законопослушными гражданами. Эти как раз относятся к их числу. Я поговорил по телефону с нужными людьми, перевел на указанный счет круглую сумму и через пять дней прочитал в газете о зверском убийстве богатого бизнесмена Юнаса Саренбейка. Эта гнида не заслуживала жизни, если бы я мог, то придушил бы мерзавца собственноручно, но и такой результат меня устраивал.

А сегодня объявилась мать Мара. Мне позвонил Грей и сообщил о подозрительных оборотнях в городе. Я еще у входа в кафе почувствовал неладное, бросился внутрь и застал бледную Луизу с телефоном в руке и зеленоглазого со стеклянными глазами, на его щеке следы крови. Пока расспрашивал хозяйку кафе о случившемся, прижимал неживого Мара к себе. Оказалось, что с Патрисией мы разминулись лишь на пять минут, я еле сдерживал ярость, клокочущую в груди.

Котенка пришлось вести до машины за руку, он шел, словно кукла на шарнирах. С Луизой я договорился об отгулах для Мара – опасно оставлять его без присмотра в связи с теперешней ситуацией.

Всю дорогу до дома мы не проронили ни слова. Заглушив мотор, я тихонько тронул котенка за плечо.

— Мар, ты как?

Он повернул голову ко мне, с силой потер ладонями и вымученно улыбнулся, хотя в глазах плескался страх.

— Нормально…

Черта с два нормально… его почти трясет. Я наклоняюсь и обнимаю Мара, чувствуя, какой он напряженный. Его пальцы сминают рубашку на спине, судорожный выдох мне в шею.

— Ну что ты, котенок… Все будет хорошо, я тебя никуда не отпущу. Найду в любом месте. Веришь мне?

— Верю, — тихий выдох, и спина под моими руками чуть расслабляется.

— А я верю в тебя, ты сильный, Мар. Главное – не отчаивайся.

Дома я почти насильно заставляю котенка съесть жареную картошку с сардельками. Мне, если честно, тоже кусок в горло не лез, но ложиться голодным было не дело. Потом я мыл посуду, а Мар долго принимал душ. Прибрав все на кухне, пошел проверять парня.

На меня пахнуло жаром, стоило только открыть дверь ванной. Брюнет стоял под струями горячей воды спиной ко мне, кожа на его плечах покраснела. Сумасшедший! Я, не думая, встаю под обжигающие капли, одежда вмиг намокает, пропитываясь кипятком, перекрываю вентили и дергаю Мара к себе.

— Идиот! Вздумал свариться?!

Его кожа горячая на ощупь, лицо спрятано в моей мокрой рубашке.

— Я просто никак не мог согреться… — еле слышный шепот.

Надо прекращать все это. Наклоняюсь и впиваюсь в желанные губы, держу за затылок, не давая отстраниться, и почти насилую его языком. Запах зеленоглазого дурманит разум, он не сопротивляется и начинает отвечать слишком порывисто и отчаянно. Пусть. Я смою страх страстью и желанием, растворю в прикосновениях, заставлю забыться.

Руки Мара срывают с меня одежду, он рычит, прикусывает губу до крови, наши поцелуи приобретают металлический привкус, ноздри щекочет сладковатый аромат. Выпутываюсь из штанов, подхватываю котенка на руки и тащу в спальню, по пути чуть не снес косяк. Невозможно оторваться от сладких губ. Падаем на кровать. Подминаю котенка под себя, он сам обхватывает меня ногами, трется нетерпеливо, тихо стонет, выгибается в моих руках. Держу крепко, успокаиваю нежными поцелуями, облизываю соски, вырывая шумный вздох. У нас обоих члены стоят колом, кожа пылает, и шум крови в ушах стучит набатом страсти. Его пальцы в моих волосах дергают настойчиво, заставляют скользнуть выше, нетерпеливый язык вновь врывается в мой рот.

— Шмель… прошу… — тихая просьба между поцелуями.

Отстраняюсь, смотрю в огромные зеленые глаза, блестящие от желания, влажные приоткрытые губы манят. Опираюсь одной рукой на кровать, второй нашариваю заветный тюбик смазки под подушкой. Мар вырывает любрикант из моей руки и сам смазывает мой пульсирующий член, мнет яйца в ладони и улыбается призывно. Зараза! Рычу нетерпеливо, котенок направляет меня в свое тело, надо медленно… но… не получается! Врываюсь во внутрь Мара, тугой узкий плен мышц сводит с ума, присасываюсь к нежной шее и вхожу до конца. Он стонет протяжно, льнет и обнимает до боли, царапая спину. Рычу и двигаюсь, перед глазами радужные круги от удовольствия, брюнет подмахивает бедрами, тихо поскуливает. Хорошо! Так хорошо! Вбиваю Мара в матрас, оставляю засосы на его груди и двигаюсь размеренно и жестко, почти выходя из его тела, а потом снова вгоняю себя по самые яйца. Котенок мой, нежный, страстный.

— Хочу тебя, Ма-а-а-аррррр!

Отстраняюсь, сажусь на колени, замираю. Перекидываю ноги своего любовника себе на плечи, оглаживаю ладонями упругие бока, напряженный живот, бедра, целую лодыжки. Мар тяжело дышит, бледные щеки окрашены румянцем, глаза сияют словно звезды, член, истекающий смазкой, почти прижат к животу, руки мнут покрывало. Красивый. Держу его за бедра и плавно покачиваюсь, неглубокие движения заставляют котенка жмуриться и стонать. Улыбаюсь и смотрю не отрываясь, ласкаю; наш смешанный запах витает в воздухе, подстегивая не хуже афродизиака.

— Шме-е-ель!

— Да, котенок.

— Сильнее…

— Так? – я вхожу глубоко, облизываю косточку на лодыжке и смотрю, как Мара выгибает, его руки сминают несчастное покрывало.

— Да-а-а-а! Трррахай меня уже! Шмель!

— Как скажешь, Мар, — я скалюсь во все зубы и начинаю двигаться быстро и размашисто, натягивая котенка на себя. Влажные бесстыжие звуки наполняют комнату, наши стоны смешиваются с рычанием. Тела покрыты потом, волосы липнут ко лбу. Я на грани, еще чуть-чуть, еще немного.

Слежу глазами за любовником, он кусает губы, мечется подо мной, вот сейчас… сейчас… сжимаю член Мара в ладони, дрочу ему и трахаю. Кончаем одновременно с именем друг друга на устах, искры вспыхивают перед глазами.