БЕГЛЕЦ (СИ), стр. 18

Чем ближе вечер, тем ощутимее становилось всеобщее нетерпение. Солнце скрылось за горизонтом, оставляя на небе рыжие всполохи, как напоминание об ушедшем дне. На поляне развели четыре больших костра из толстых поленьев, они будут гореть до утра, служа маяком в ночном лесу.

На небе загорались звезды, расцвечивая ночь сверкающими крупицами бриллиантов; луна скоро покажется.

Все похватали рюкзаки и рассосались по кустам, некоторые, не стеснительные, раздевались возле машин. Дик скинул одежду рядом со мной, его бледная кожа ловила отдаленные всполохи костра. Мы остались возле своей машины. Сайдо разделся, подмигнул мне и перекинулся. Ртутные глаза сверкнули на пятнистой морде крупного леопарда. Я не стал медлить и последовал его примеру.

Как объяснить человеку все оттенки и запахи ночного леса? Это непередаваемо! Лавина совершенно разных ощущений обрушивается на тебя, когда ступаешь мягкими лапами по зеленной траве, пробираясь между стволами деревьев. Запахи теплой, нагретой за летний день земли и трав рассыпаются тысячами осколков. Глаза видят в темноте, словно днем, слух обостряется неимоверно, и я слышу, как в чащу углубляются другие группы, каждая в своем направлении. Мы не будем мешать друг другу – территория большая.

Я ощущаю всех близко находящихся оборотней из клана, стоит потянуть за серебристую нить, и соклановец отзовется, посылая волны радости, предвкушения или сосредоточения. Узор единения передает наши чувства.

Сайдо ведет всех вперед, бежим, ориентируясь на запах, рассыпавшись в линию, ищем кем перекусить. Мелкая дичь шарахается от нас в разные стороны. Но нам нужно крупное животное, косуля или лось, возможно, дикий кабан.

Вот ветер доносит нужный запах, и мы убыстряем свой бег, тихо скользя тенями по лесу и молниеносно приближаясь к добыче. Сайдо впереди с тремя самыми сильными альфами, в числе которых и Дик.

Нами управляют инстинкты зверя, замедляем бег, подкрадываясь к добыче. Я позади, не хочу мешаться под ногами.

Семейство лосей отдыхает совсем рядом, один самец и две самки – то, что надо. Мы подкрадываемся к ним, беря в кольцо, звери так никогда не делают, только оборотни. На наше счастье ветра почти нет, жертвы не чувствуют опасности. Четыре огромных кошки стелются по земле, каждая к своей жертве. Вот лосиха подняла голову и перестала жевать, это стало сигналом к атаке! Прыжок! Две тени достигли своих жертв, жалобное блеяние, попытка вырваться, но все без толку – обе самки падают на землю под весом леопардов, вцепившимся им в глотки. К альфам присоединяются еще оборотни, добивая добычу, вгрызаясь ей в живот и в бока! Пока половина леопардов занята разгрызанием жертвы, вторая половина погналась за лосем, в ужасе сиганувшим и попытавшимся убежать. Попытка не увенчалась успехом. Он дернулся как раз в мою сторону, я прыгнул, но промахнулся, пропоров ему бок когтями.

Животное, безумно вращая глазами от страха, шарахнулось в сторону, но наткнулось на девочек, Анну и Валеру. Те не упустили шанса и напали сразу с двух сторон, повалили тушу на землю. Я поспешил к ним, набросился на лося, вцепляясь в бок, и старался не попасть под удар копыт, которыми добыча сучила в агонии.

Пьянящая кровь опалила горло, когти раздирали мясо, я с упоением погружал зубы в сочную плоть. К нам присоединились еще три оборотня из нашей группы, я рыкнул, предупреждая. Сначала мы с девочками оторвали по куску от добычи, и только потом я разрешил подойти остальным. Как ни странно, меня послушались, конфликтов не возникло.

Я оттащил кусок ляжки от общей туши и наслаждался трапезой. Вокруг слышалось довольное хрумканье и порыкивание. Удачная охота.

Спустя некоторое время к нам вышли Сайдо и Дик, довольно облизывающие окровавленные морды. Прибывшая парочка подошла к туше, понюхала и, отбежав в сторону, начала вылизываться. Я лежал на траве и догрызал лосиную ногу.

Девочки, наевшись, тоже чистились, помогая друг другу, потом подошли ко мне и сделали попытку облизать еще и меня. Я недовольно рыкнул, придавил Валеру лапой; её шкура была светло-коричневой, а глаза — небесно-голубыми. Она, не протестуя, упала на спину, подставляя шею и признавая меня главным, и повторила попытку облизывания. Я позволил, но только лапы и бока, морду я и сам почистил длинным языком. Было так классно, умиротворенно. Нити, связывающие нас воедино, подрагивали. Клан удачно поохотился: все сыты и довольны.

От моих страхов и возможной неловкости не осталось и следа. В звериной шкуре все кажется проще до безобразия. После насыщения стало хорошо, проснулось игривое настроение, но только у меня, остальные дрыхли. Нет, не все, Дик и Анна устроили догонялки.

Они резвились, как котята, катались по траве, временами раздавался протестующий мяв. Луна освещала лес серебристым светом. Я думал о Шмеле. Как он там без меня?

Дик отвлек меня от размышлений, куснув за хвост. Вот ведь несносный чело… лео… оборотень! Хотел съездить ему лапой по морде, не успел. Реакция у него хорошая. Стоит и выжидательно смотрит, водя хвостом из стороны в сторону, а в карих глазах бесята прыгают. Ну, держись!

Я сорвался на бег, Дик от меня в кусты, я за ним. Бешеная гонка, уши прижаты к голове, лапы пружинят, подбрасывая мощное тело. Я черной молнией мчусь за Диком, отслеживая меж деревьев пятнистую шкуру. Он гоняет меня кругами возле места нашей охоты, носимся по спирали, все дальше отбегая от остальных. Пару раз я почти догнал его, и только потом дошло, что он это все специально затеял. Провокатор! А я повелся. Ну, хоть размялись.

Я поднажал, пытаясь в прыжке опрокинуть Дика, но промахнулся. Покатился по земле и провалился куда-то. Под лапами исчезла опора – я падал. Потом в нос ударил запах прелых листьев, а заднюю лапу обожгла дикая боль, сопровождающаяся металлическим лязгом. Я взвыл, дернулся, причиняя себе еще большие страдания, запах моей крови наполнил воздух.

====== Часть 7 окончание ======

Я замер, лежа на боку, тяжело дыша, не пытаясь встать, и посмотрел вниз. Моя задняя лапа находилась в тисках ржавой железки, от которой тянулась толстая цепь. Капкан! Но откуда… Судя по ржавчине, очень старый. Как же больно! Черт. Задрал голову, осматриваясь. Я находился в неглубоком овраге на слое прелых листьев. Луна освещала все вокруг. Морда Дика показалась на краю оврага, от него исходило беспокойство. Он протяжно затявкал в ночное небо, сочувствуя, по связи прокатился призыв о помощи от нас обоих. Оставалось только ждать, когда прибегут остальные собратья.

Я попробовал пошевелиться, лапа отозвалась чудовищной болью, железные зубья глубоко вгрызлись в плоть, надежно удерживая. И не разжать! Рук-то у нас до утра ни у кого не будет. А людей поблизости нет. Попадалово. Вечно у меня все через… одно место! Шмель разозлится, когда узнает, вообще меня никуда не пустит больше! Он, конечно, запретить не сможет, но… черт! Больно как… Лежу, жду. Чувствую Дика рядом над собой.

Доносится шорох мягких лап – вот и остальные.

Сайдо осторожно спустился ко мне, проверяя почву и принюхиваясь, опасаясь новых сюрпризов, но их не последовало. Видимо, капкан был один. Глава клана приблизился, осмотрел рану. Кровь уже пропитала землю около меня. Плохо. Он попытался зализать место около повреждения, я заскулил от боли, дернулся и затих. Сайдо лег рядом, придвинулся ближе, успокаивая, его энергия расплескалась возле меня, ласково поглаживая. Один из нашей группы исчез, я знаю, что Сайдо послал его за нашими вещами. Дик тоже направился к месту стоянки, чтобы, дождавшись утра, связаться по телефону с нужными людьми.

Серебристый рисунок у меня в голове позволял ощущать всех оборотней, находящихся поблизости. Все четыре группы удачно поохотились. В одной возникла драка: два покоцаных оборотня ждали восхода солнца, чтобы принять своё наказание. Обо мне уже знали все. Это как эмпатия, мы не общались словами, лишь образами, ощущая эмоции соклановцев, но не все, а только самые сильные или те, что оборотни сами хотели показать. Моя боль непроизвольно передалась остальным. В ответ пришла поддержка, попытка успокоить. Когда мы в людском обличье, эта связь слабеет. Может, и к лучшему. До утра еще часа три. Потерпим, не в первой.