Сказки Гамаюн, стр. 30

– Смотри, а вот карта выбора. Направо пойдешь – богатство найдешь. Налево пойдешь – друзей найдешь. Прямо пойдешь – любовь найдешь.

– Нет, любви мне пока не надо, я и себя-то не люблю, как могу кого-то полюбить? Пойду-ка я налево, интересно ведь, как это – друзья.

– Трудно поверить, Лотта, но мы не всесильны, ты ведь просила у Судьбы – Гадалки сначала друзей найти – нашла. Благодари.

Мы летели дальше, а грохот лавины оставался позади. Боль потихоньку отпускала сердце и таяла, как снежинки на щеках.

Потом была ночь и опять утро, горы остались позади, и мы опять летели над такими родными равнинами, покрытыми снегом, потом появились леса, и я обрадовалась дубкам и березкам, как родным, а вечером мы были в приюте.

Кони опустились посреди двора, и я выпала из саней. Устала, засиделась. Потопала ногами. Почему никто не встречает? И тут дверь распахнулась, и оттуда сломя голову первыми выскочили принцы и бросились ко мне.

– Лотта, – только и сказал Карен и бросился вперед, обнял, поднял в воздух, – ты вернулась! Ты вернулась! С тобой всё нормально? Он хорошо с тобой обращался? Не обижал? – пристальный взгляд на меня и очень неодобрительный на Лаки.

– Не волнуйся, Хи, все нормально. Ветер замечательный, я столько всего увидела и даже денег привезла, заработала.

Хи поменялся в лице. На лице появилось брезгливое выражение.

– Чем заработала? Тебе заплатили за что?

– За мою работу, – не поняла я.

Тут встрял Ветер, который тоже поменялся в лице.

– Если у тебя, Карен, идиотские мысли в голове, то я вызову тебя на дуэль. Лотта – лучшая девушка, которую я встречал, а ты – ты просто недоумок.

Ветер и принцы стояли друг против друга и пожирали друг друга негодующими взглядами.

– Ну-ну, молодые люди, успокойтесь, – вмешалась в непонятную для меня ситуацию Клевенс. – Лотта, Ветер, заходите – налетались, устали, наверное. Ужин готов. Так хочется услышать рассказы о далеких краях. Никто ведь из нас там не был.

Я кинулась на шею Клевенс.

– Ты не представляешь, как там было здорово, необычно, я видела океан, горы, вулкан, мы нашли клад, и я помогла выиграть в гонке. Я привезла вам всем подарки и очень скучала, и переживала за вас. Столько всего произошло, даже не знаю, с чего начать. Но что это я всё про себя, а вы как? У вас всё в порядке?

– В порядке, Лотта, в порядке, заходи. Ветер, заходи.

Хмурый Ветер, вызывающе и сердито посмотрел на принцев и сказал:

– Мне надо лететь. Если кто её обидит – голову оторву.

Он вынул мои вещи и поставил на снег.

– Не забудь их, Лотта. Я скоро залечу. Всего тебе хорошего.

Развернулся, вскочил в сани и умчался прочь.

– Клевенс, – недоуменно спросила я и перевела взгляд на принцев. – Что это было?

– Не переживай, Лотта, это называется «мужские игры на свежем воздухе», со временем у них это проходит, когда мудреют, вернее, если мудреют. Пойдем в дом.

И укоризненно глянула на принцев.

– Не ожидала от вас. Стоит извиниться и перед Лоттой, и перед Ветром.

Вскоре, умытая и переодетая, я сидела за столом и показывала свои сокровища. Девушкам я подарила камешки. Они пришли в тихий восторг и ахали, вертя их в руках. Даже Фрости улыбнулась.

– Синий красивый. Как птица счастья.

Ракушки тоже привели всех в восторг. Таких даже во дворце у принцев не было, только Богуслав подобные видел, когда плавал.

Потом мы пили молочко из кокосов, ели их мякоть, и я рассказывала до самой ночи про Бриза, лавину, дельфинов, летающих рыб, лаву, новый остров, поиски клада.

– Девочке пора спать, – прервал меня Сказитель и погладил по голове. – Она устала от впечатлений. Вон как её сказка разворачивается. Чудесная сказка будет, Лотта, я это чувствую. А теперь спать, – и улыбнулся.

Несколько последующих дней прошли, как и перед моим путешествием, только отношения с принцами были какие-то натянутые, и я не понимала, почему. Что-то не так, но что – непонятно. Всем и подарки, и рассказ понравился, а эти сидели хмурые и ни слова не сказали – интересно им меня слушать или нет. Буркнули спасибо – и все. Не понимаю, может, со временем само прояснится. Мало ли что у них случилось.

Предвестник, или приход Ветра Перемен

На улице холодало, снег становился всё глубже, доставать зайцев становилось всё труднее, а главное, я не знала, как нам по таким сугробам идти к Перекрестку. И тут я вспомнила: у Микулишны были такие своеобразные снегоступы, сплетенные из веток ивы. Она их зимой надевала, когда в деревню ходила. Надо будет сделать.

Мы с Богуславом пошли к речке и нарезали кучу веток. Хотя они были немного хрупкими, вполне подошли нам, а для прочности мы связывали их веревочками. Все были при деле, плели снегоступы и ждали предвестника. И он появился.

На улице мело, и мы радовались, что дома тепло. Клевенс вышивала салфетки и говорила, что ей надо спешить, а то вдруг не успеет вышить до похода на Перехлестье, а салфетки с собой надо взять. Сказитель рассказывал истории про богов, героев, просто людей, я доплетала снегоступы. Время близилось к ужину.

Кажется, дверь даже не открылась, а может, мы не заметили, как она открылась, но на пороге стоял парнишка лет десяти, курчавый, с озорными глазами.

– Приветствую, – сказал он, – что смотрите удивленно, как будто не ждали? Кто тут ждет предвестника?

Мы обмерли. Кто хлопал глазами, кто вскочил, не понимая, что происходит. Мальчонкой предвестника никто не представлял.

Он спокойно шагнул к столу, сел на стул и сказал:

– Я предвестник и должен вам сообщить, что через три дня над Перехлестьем пролетит Дикая Охота. Вы должны быть готовы, собрать всё, что нужно, и настроиться на то, что легко не будет, а будет очень опасно: можно замёрзнуть, заблудившись в лесу, погибнуть, увидев летящих охотников, и многое другое.

Всё сказано было очень четко и резко, без лишних эмоций.

Сцена «не ждали» продолжалась. Конечно, первой нашлась Клевенс.

– О, наш молодой гость, мы рады видеть вас за нашим столом. Разделите с нами трапезу. И мы были бы очень рады, если бы вы представились. Мы ждали предвестника, но это всегда так неожиданно.

Мальчик захихикал. Поднялся, кивнул и с небольшой издёвкой сказал:

– Хочу представиться. Я Ветер. Ветер Перемен. Прошу любить и жаловать.

Клевенс не растерялась и представила нас всех.

– Разделите с нами ужин, пожалуйста. Так хотелось бы поговорить с таким легендарным Ветром. Вы у нас не такой частый гость.

Мальчонка пододвинул к себе тарелку и сказал:

– Я рад этому. Да, действительно, мне здесь не часто приходится пролетать, вот в другом мире только и успевай мотаться туда-сюда, одни перемены.

– Но это же отлично, что перемены, – сказал Ха. – Однообразие так тягостно, хочется нового, неожиданного.

Ветер Перемен скептически посмотрел на него.

– Да. Перемены. В которых кричат «Безумству храбрых поем мы песню», в которых поют «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим, кто был никем, тот станет всем». Поют и меняют, и радуются, потому что не ведают, что творят. Все в молодости ждут и зовут перемены. Когда же взрослеют, понимают, что Ветер Перемен, как и любой другой ветер, не для всех бывает попутным. Меня не любят и не ждут мудрые – они знают, что, когда дует ветер перемен, земля и всё вокруг часто покрывается яблоками раздора. А когда ветер перемен достигает ураганной силы – много унесённых ветром.

Я глядела с удивлением на мальчонку, поражаясь его совсем не детским словам, и совершенно незаметно для себя поняла, что мальчика-то нет. И вообще, был ли мальчик? Перед нами за столом сидел мужчина средних лет. Он подмигнул мне:

– Я разный, я же Ветер Перемен. Не удивляйтесь. Когда вокруг хорошие люди, и можно отведать немного радости, чистой, не алчной, я молодею, когда говорю назидание – взрослею, а от отчаяния, усталости и горя старею, видя, что за перемены я принёс, и как ими воспользовались. А я много видел, очень много. Вот с вами мне хорошо, я чувствую, что подогнал к вам перемены, которые, вероятно, улучшат ваши жизни, возможно, принесут радость, а ведь бывает по-разному. Мы, Ветры, не отвечаем за перемены, мы их подгоняем, приносим, а что с ними делают люди – другой разговор. Вот ты, Лотта, ждала у своего озера перемен, хотела увидеть мир, переживала, что ничего не меняется, что опять ветер перемен дует не в ту сторону. А думала ли ты, что придется отвечать за людей, а не только за себя, брать ответственность, решать, что делать? И это самый простой случай. Это одного человека судьба. А если целого государства? Люди кричат – мы устали так жить, хотим другого, хотим перемен. Докричались. Перемены пришли, и что? Кому ветер перемен, а кому вихри враждебные! Свергли царя – свобода, радость, мир, труд, май. А что с этой свободой делать, подумали? Война, смерть, нищета, разруха. Гибель миллионов людей. И так революции за революциями, и хоть бы одна реально что-то изменила к лучшему.