Сказки Гамаюн, стр. 29

– Тут остров недалеко, – сказал Бриз, – там частенько пираты останавливаются. Недавно видел, как зарывали что-то тяжелое. Пиратов тут немало, торговые караваны проходят часто. Если корабль отбился от каравана, то становится легкой добычей.

Ветры свистнули, и на берегу появились кони.

– Полетели, чего время тянуть.

И мы опять понеслись над океаном.

– Вот он, «Остров Сокровищ», – крикнул Бриз и стал опускаться ниже, показывая на покрытый дивной растительностью скалистый остров.

На острове росли удивительные деревья.

– Они пальмами называются. Орехи на них съедобные, в них жидкость вкусная, жажду утоляет, и мякоть вкусная. Возьми несколько штук. Потом друзей угостишь.

Я подняла тяжеленные плоды и кинула в сумку.

– Ну, где копать будем?

– А вон под теми пальмами, на них ещё зарубка своеобразная.

– У нас же лопаты нет, – ахнула я.

– Ничего страшного, посмотри, как это делается.

Бриз отсчитал от пальмы сколько-то шагов и остановился.

– Лаки, сюда, дуем.

Они стали рядом и посмотрели на песок. Мгновение – и на этом месте образовался вихрь, разметая песок и оголяя довольно немаленький сундук. Этот же вихрь поднял сундук и поставил рядом с нами. Ещё один взгляд – и замок открылся, крышка поднялась, и мы увидели золото. Много золота и какие-то украшения.

– Лотта, это тебе, – улыбнулся Бриз. – Ты заслужила.

– Ой, зачем мне столько, мне столько не нужно, куда его дену, да и лошади тяжело будет. Давайте возьмем немного, а остальное опять закопаем.

Ветры переглянулись и дружно засмеялись.

– Лотта, ты чудная. Мы думали, ты ещё захочешь на клады посмотреть. Он на острове не один, а ты и этот-то не весь брать хочешь. Мы бы помогли его переместить.

– Мне столько не надо. Возьму немного монет, несколько красивых камней. Украшения чужие не надену, да и не ношу я украшения, хотя монисто твое, Лаки, мне очень нравится. А золота в дорогу возьму немного. Куда только положить – не знаю.

Ветер достал откуда-то небольшой мешочек.

– На, насыпай сколько надо. Лотта, знай, я как друг тебе обещаю, что ты больше никогда не будешь страдать от нехватки денег. Мне они не нужны в силу моей природы, а я могу получить их много, очень много, и мне хочется, чтобы ты ни в чём себе не отказывала.

Я стала насыпать монеты, но почему-то из всех слов Ветра мне запало в душу только одно слово – друг, он как друг мне обещает. Вот, Лотта, и расставили все точки. Хорошо, что ты не стала ненужных иллюзий себе накручивать. Друг – значит, друг. Проехали. Улыбаемся, благодарим. Опять улыбаемся, опять благодарим. А что ты еще ждала? Друг – это тоже отлично. Но почему же так больно? Макошь! Больно. Дальше всё для меня было как в тумане, опять полёт к берегу океана, брызги моря, летающие рыбы и я, вовремя остановившая полёт своих чувств. Лотта, главное – вовремя остановиться в мечтаниях. Кто он и кто я?

Мы прилетели на берег, и Лаки спросил:

– Лотта, что случилось, ты такая грустная. Мы тебя чем-то обидели?

– Нет, что ты, всё просто чудесно. Просто вспомнила, что скоро должна произойти Дикая Охота, а я не знаю, как помочь людям, как найти путь, – нашлась, что сказать, и это тоже было чистой правдой.

– Ты просто сама не своя. Я чувствую, что-то тебя расстроило. А я хотел прогуляться сегодня с тобой по берегу, сходить в лес, отдохнуть. Завтра полетели бы в Индию. А в ночь Охоты я, наверно, смогу тебе помочь. Не сильно, конечно, но иногда малое тоже полезно.

– Думаю, если появится предвестник, и я буду знать день Охоты, я смогу найти путь. Это, конечно, трудно, но с нами девушки, больной и еле живой Собиратель грехов, как они выдержат? Собирателю грехов надо окунуться в реку Смородину, чтобы смыть все грехи, простая вода ему уже не поможет, слишком много он на себя взял, и он может утонуть в реке под их тяжестью. Я при этом не могу бросить остальных возле Дерева и пойти с ним к реке. Ведь, как говорит Сказитель, от Дерева нельзя отходить, чтобы Охота тебя не растоптала, не смела в другой мир. Надо держаться за руки и прижимать их к стволу, тогда можно сохранить себе жизнь. А когда Перекресток откроется, нужно время, чтобы осуществилось ожидаемое. Да и после этого им трудно будет найти дорогу домой без меня. Тогда как быть с Собирателем грехов? Не могу сложить все и решить, как правильно себя вести. Время идет, я тут прохлаждаюсь, а мне надо думать.

– Лотта, прекрати себя есть. Предвестник ещё не пришел. Я даже догадываюсь, кто это будет. Он приходит редко, но уж больно у Вас интересная компания. Так и быть, мы завтра полетим назад, раз ты так волнуешься, но поверь, время еще есть. Думаю, я смогу помочь Собирателю грехов. Я постараюсь пристроиться в хвост Дикой Охоты, после Дерева Мироздания Велес направляется в Навь и пролетает над рекой Смородиной. Велес ко мне благоволит, и когда он промчится возле Дерева, я заберу Собирателя и отвезу его к реке Смородине. Только нужно, чтобы кто-то ещё с ним полетел. Ты исключаешься, потому что явно нужна возле Дерева. Может, кто из принцев согласится, но это очень опасно. Река Смородина не просто река, она отделяет Явь от Нави. А Навь – место, где не только обитают умершие, там живут идеи рождённые и не рождённые, идеи преждевременно умершие, и происходит что-то, что определяет будущее нашего мира. Я Ветер, сущность, приносящая удачу, а не философ и не Бог, я не могу прикасаться к воде Смородины, мне не позволительно, но люди – заметь, смелые люди, – могут это сделать. Правда, на это редко кто решается. Раньше герои такое могли совершить. А вот сейчас где взять героев?

– Спасибо, Лаки, ты настоящий друг, – сказала я с ударением на слово друг, вот только почему Ветер побледнел, закусил губу и отвернулся?

Дальше мы шли молча. Было грустно, как будто у нас что-то украли. Украли то, что мы и в руках-то не держали, но всё равно что-то очень важное для нас.

Несмотря на чудеса вокруг, этот день у нас с Лаки не задался. Мы старались не смотреть друг на друга и больше молчали. Я рассеянно рассматривала диковинные деревья, цветы, животных, а Лаки смотрел в песок под ногами и хмурился. Потом вообще куда-то улетел, сказал, что дела, и прилетел только к вечеру с едой.

– Лотта, не хмурься, надежда умирает последней.

К чему это он сказал, не поняла.

Утром я собрала все свои сокровища: ракушки, кокосовые орехи, жемчужины и золото. Мы решили лететь домой. Вдруг они там голодные без меня, зайцев-то никто не ловит, может, скучают – придумывала я себе причину быстрейшего возвращения в приют.

– Лотта, сегодня мы летим и смотрим Великие горы Каф. Шубу не забудь, высоко в горах будет холодно.

Горы становились всё выше, и всё выше поднимались наши кони. Становилось ужасно холодно. Я с головой спряталась в шубу, она тёплая, но холод пронизывал меня насквозь.

– Лаки, я замерзаю, – прошептала я тихо. – Как ты не мерзнешь, ты же даже без шапки?

Ветер улыбнулся и хохотнул:

– Я же горячий парень, извини, не подумал сразу. Буду греть.

Он легко подхватил меня, распахнул свой плащ, стащил шубу и прижал к себе. Он был тёплый, как печка, и такой родной.

– Маленькая моя, какое счастье, что я познакомился с тобой, вот только быть с тобой всегда, вероятно, не суждено. Так надо, и так должно быть, – и крепче прижал меня к себе.

Слезы, взявшиеся совершено непонятно откуда, тихо капали на рубашку Лаки.

– Все будет хорошо, – сказал Лаки, но явно в это не верил.

Горы – холодные, величественные и равнодушные во всему – искрились на солнце. Вечные, как океан. Равнодушные, как Вечность. Я отвернулась и спрятала лицо у Ветра на груди. С грохотом сорвалась лавина и понесла невероятные массы снега, сметая всё на своем пути. Сметая надежды на любовь, вернее, зыбкую надежду на неё. Как больно, Макошь. Почему?

«Боль проходит, а жизнь продолжается», – вдруг услышала я в голове голос Макоши.

– А если я не хочу дружбы?

– А ты вспомни встречу – и передо мной появился образ Гадалки и наш разговор и мое решение