Взлетная полоса, стр. 85

-- Вот именно "чего-то", -- усмехнулся Окунев.

-- Уточним. Не впервой:

-- Не сомневаюсь. Только когда?

-- "Только когда"? -- нахмурившись, повторил вопрос Окунева Бочкарев и снова уселся за стол.

Последний полет Владимир закончил около полуночи. Вся группа встречала его на взлетно-посадочной полосе. Ночь была тихой, звездной, идеальной для испытания "Фотона". Владимир сел и подрулил к ангару.

-- Пошли, -- обращаясь ко всем сразу, сказал Заруба и пошел к самолету. Но, не сделав и десятка шагов, не выдержал и побежал. За ним не утерпел, припустил Окунев и остальные сотрудники. За Окуневым, улыбаясь ребячливости своих коллег и своей собственной, помчался Сергей. На аэродроме остался один Бочкарев.

Когда Заруба влетел в ангар, от самолета уже отъезжал тягач. Тут же и уже без высотного шлема стоял Владимир. По всему чувствовалось, что он устал, что режим испытаний немало вымотал его. Лицо его посерело и сразу осунулось. Казалось, Владимир никого сейчас не видел перед собой. И вдруг он улыбнулся широко и весело. До того смешным показался ему влетевший в ангар Заруба.

-- Остап! Это же не троллейбус! Он подождет! -- окликнул Зарубу Владимир.

Но Заруба в ответ только махнул рукой. Он подбежал к самолету, вскочил на стремянку и ловко втиснулся в кабину. Потом на стремянку взобрался Окунев. Следом за ним -- Сергей. Истребитель окружили со всех сторон.

-- Что случилось, братцы? Чего вы там ищете? -- то одного, то другого конструктора дергал за руку Владимир.

К самолету подошел Бочкарев. И вдруг из кабины раздался радостный вопль Зарубы:

-- Что я говорил?! Что?! Вот она! Пустая, как выеденный орех! -- кричал он, потрясая в воздухе кассетой от пленки.

-- А может, она и вовсе не была заряжена? -- остановил его Окунев. -Может, поэтому и мы не получали сигналов?

Заруба перестал кричать, выжидающе обвел взглядом товарищей, словно желая уяснить, не думает ли кто-нибудь еще точно так же. Но сомневающихся не обнаружил и снисходительно улыбнулся.

-- Откуда только ты взялся, такой Фома-неверующий? Да как же она могла быть незаряженной, если я сам лично вот этими двумя руками ее заряжал? -набросился он на Окунева, показывая ему свои руки с растопыренными пальцами.

Все расхохотались. Хотя смешного ничего не было. Но все понимали, что съемка сделана.

И нервное напряжение, только что цепко державшее всех, разом прошло.

Всем стало весело, и потому смеялись.

-- Ну, хорошо. Хорошо. А приемную катушку вы проверяли? -- чтобы окончательно рассеять даже самые маленькие сомнения, все же спросил Бочкарев.

-- А как же! Вот она: полна, как та писаная торба! -- торжественно объявил Остап и показал вторую катушку.

-- Дай-ка ее сюда, -- протянул руку Бочкарев.

-- Пожалуйста!

Бочкарев повертел катушку в руках, даже потряс ее возле уха и, оставшись довольным результатом обследования, сказал:

-- Ты меньше всех сомневался в успехе, тебе и везти ее в Москву. Не знаю, что покажет проявление. Но что-то покажет. В общем, наполовину дело сделано. Поздравляю, товарищи!

-- У-р-а-а! -- раздалось под крышей ангара. -- Качать его !

К Бочкареву бросились все, кто был в ангаре. Он отбивался. Отчаянно кричал:

-- Ополоумели? Я при чем? Кольцова качайте!

Но его никто не слушал. Подбросили в воздух несколько раз и поставили на асфальт.

-- За это: За это завтра никто не поедет в Москву до тех пор, пока не найдем и не устраним все неполадки в системе передачи информации! -хватаясь за сердце и делая вид, что он страшно рассердился, выпалил Бочкарев.

"Ничего себе накачали: Уж я-то точно должен буду остаться", -- сразу вспомнил о предстоящей встрече с Юлей Сергей и уже вслух добавил:

-- Не пугайте, Юрий Михайлович. Исправим.

Глава 11

Утром Заруба, ехидно ухмыляясь и опросив каждого сотрудника группы, что передать домочадцам, упаковал кассету с пленкой в коробку и укатил в КБ. А вся группа во главе с Бочкаревым отправилась в ангар. Систему демонтировали. Разобрали. Часа через полтора нашли неисправность: пробивал конденсатор в одном из реле. Но устранили эту неисправность только к вечеру.

Сергей чувствовал, что катастрофически опаздывает, нервничал и даже не пошел обедать. Бочкарев заметил это и по-отечески сказал ему:

-- А вам, Сергей Дмитриевич, совершенно необязательно дожидаться, когда завернут последний шуруп. Расчеты вы сделали. Сборку провели. А смонтируем его и без вас.

Сергей в душе поблагодарил Бочкарева. Но воспользоваться его разрешением, естественно, не мог. И потому в ответ только безнадежно махнул рукой.

Наконец работа была закончена. И только около девяти Сергей был добрался до дому. Услышать так поздно Юлин звонок он уже не рассчитывал, справедливо решив, что она, в меру подождав его и не дождавшись, уехала на дачу, благо погода стояла хорошая и упускать ее было бы непростительно. Настроение у него заметно испортилось.

-- Умаялся? -- глядя на него, участливо спросил Владимир.

Сергей кивнул.

-- Давай ужинать.

-- Не буду, -- отказался Владимир. -- Поеду в "Октябрь", посмотрю "Зори тихие". Ты смотрел? Может, вместе махнем?

-- Я спать завалюсь, -- признался Сергей. -- А билет достанешь?

-- В "Октябре" у меня порядок.

-- Там, ведь, кажется, две серии. Кончится поздно. Ключ у тебя есть, приезжай.

-- Поеду к себе. Дорога сухая.

-- Охота мотаться, -- неодобрительно буркнул Сергей и пошел на кухню. И в тот же момент в прихожей раздался звонок. Сергей сразу встрепенулся. А Владимир подошел к двери и открыл ее. На пороге стояли Юля и Ирина.

-- Девушки? -- так и присел от неожиданности и радости Владимир.

-- Мальчики! -- В тон ему ответила Юля. -- Кажется, вы могли бы приехать и пораньше. И не заставлять так долго ждать себя.

-- Я заставлял? -- опешил Владимир.

-- Не знаю, кто из вас:

-- Да я понятия не имел, что вы приедет! Если бы я знал, я бы вообще на аэродром вчера не возвращался. Сел бы здесь и ждал вас! -- поклялся Владимир.

-- Ладно, верю, -- искоса взглянув на Сергея, сказала Юля. -- Мы устали и хотим есть. А почему молчит хозяин? Он что, не рад гостям?

-- Очень рад, -- поспешно ответил Сергей и удивился своему голосу. Голос был совсем чужим и звучал как деревянный. Он действительно был рад. Он ждал Юлю с того момента, как они договорились по телефону, и уже перестал надеяться на встречу. Но он ждал ее одну. Он хотел видеть только ее. А она, очевидно, думала обо всем совершенно иначе. Да и перед Владимиром он тоже вдруг почувствовал себя виноватым. Потому и задубел голос. Владимир понял gc"ab" , охватившие брата, быстро разобрался в ситуации и, как всегда, поспешил ему на помощь: