Взлетная полоса, стр. 80

-- Верно, Александр Петрович, нам ведь наверняка к новому году что-нибудь подбросят из жилплощади. И если заранее этот вопрос не решить, потом будет уже поздно. А мы:

-- Кому это "нам"? -- не дал договорить Александр Петрович.

-- Я имею в виду КБ.

И тут Александр Петрович перешел в контратаку.

-- Думаете о трехкомнатной квартире, а лучше бы задумались над тем, что за все лето я ни от кого из вас не получил ни одного дельного конструкторского предложения.

-- Так я, кстати сказать, подавала. И оно уже воплощено в "Сове", -сказала Юля.

-- Этого мало.

-- Другие и того не сделали, -- зметил Игорь.

-- Другие ничего и не просят.

-- Да, но вся новая "Сова", в конце концов, это мой проект, -- возразил Игорь.

-- Твой: Вот именно! -- буркнул Александр Петрович. -- Был бы твой. А из КБ за год ушло пять человек. И их кем-то надо заменить.

-- Заменим.

-- А новичков всех надо будет обеспечить жилплощадью.

-- Обязательно. Кого-то можно будет поселить в нашу квартиру. А нам выделить новую. Мы еще ни разу не улучшали свои условия, -- высказал наконец Игорь свой главный аргумент.

-- Мне нужны, дорогой зять, мозги, а не квартиры. И я жилплощадь распределяю исключительно в интересах КБ, -- подвел итог Александр Петрович и встал из-за стола.

Когда он скрылся на веранде и за ним закрылась массивная дубовая дверь с декоративными под старину медными накладными петлями, Маргарита Андреевна глубокомысленно проговорила:

-- Ну, ничего. Это его Рощин расстроил. Я это знаю наверняка. Отойдет.

-- И я так думаю, -- согласился Игорь. -- И хочет он того или не хочет, а у нас вполне законные претензии. Всем улучшают.

-- А я тоже не понимаю, на что вы рассчитываете. И вообще странно, зачем завели этот разговор? -- сказала вдруг Юля.

-- То есть как это? -- даже привстал со своего места от возмущения Игорь.

-- А так. На тебя одного -- трехкомнатную квартиру не дадут, даже если ты сконструируешь еще две такие "Совы". А я выписываться с Котельнической не собираюсь.

-- Но это несерьезно.

-- Очень серьезно. Кому нужна эта новая комната?

-- Да в первую очередь тебе!

-- Мне? С утра до вечера ходить по ней с тряпкой в руках и вытирать пыль? Не собираюсь:

-- Да пойми! Нам просто уже неудобно жить в нашей квартиришке. Мы даже гостей не можем принять как следует.

-- Из-за гостей перебираться куда-то к чертям на кулички глупо.

-- Но я в конце концов хочу иметь дома свой кабинет:

-- Вот что, Игорь. Лежать на тахте и читать журналы ты отлично можешь и в нашей сегодняшней, так называемой общей, комнате. А если ты хочешь приковать меня там на все вечера к телевизору, то меня такая перспектива не устраивает. Ни в трех-, ни в четырех-, ни в пятикомнатную квартиру я из старой Москвы не поеду. И вообще, найди сначала домработницу, а потом думай о большой квартире! -- решительно заявила Юля, взяла ракетку и отправилась на теннисную площадку потренировать удар. Это занятие ей не надоедало никогда.

И Маргарита Андреевна, которая до сей поры в этом вопросе проявляла достаточно деловую активность и, больше того, даже явилась инициатором данного разговора, тоже поднялась из-за стола следом за дочерью.

-- Н-да: вот насчет ее, это я уж не знаю. Ее, пожалуйста, уговаривай сам, -- сказала она.

-- Как? Она же ни с кем, даже со мной, ни в чем не желает считаться! -взорвался Игорь.

-- И ничего удивительного. Юленька выросла на сливках, я ее буквально выкормила ими. И угодить ее совсем не просто, -- урезонила зятя Маргарита Андреевна и направилась в свою комнату.

Глава 10

В Есино Сергей возвращался вместе со всей группой. Бочкарев вызвал машину, и она быстро доставила конструкторов к инженерному домику. По дороге говорили только о делах, так что к концу пути Сергею уже была ясна вся обстановка. Через два-три дня должен был закончиться монтаж, и надо было немедля приступать к испытаниям. Oрощаясь в пятницу с Бочкаревым, Кулешов не забыл напомнить ему об этом:

-- Мы уже затянули сроки сдачи, Юрий Михайлович. Я непременно жду от вас в конце недели первые пробы.

-- Пробы будут, -- уверенно заверил Бочкарев. Но подумал и добавил уже менее бодро: -- Только что они покажут:

-- Вот и увидим, -- не нашел причины для беспокойства Кулешов. -Начинается новый этап в работе. Это главное.

Сейчас в машине Бочкарев тоже сказал об этом.

-- А почему мы вылетели из графика? -- недоуменно спросил Сергей. -Ведь двигались совершенно нормально.

-- В этом не одни мы виноваты. Как начали монтировать, так и пошли споры с самолетчиками за каждый квадратный сантиметр, за каждую гайку: тут поставить нельзя, то передвинуть невозможно. Приедешь -- сам разберешься, -за всех ответил Заруба.

-- А зачем что-то надо передвигать? -- не понял Сергей. -- Мы же не наобум работали. Нам же с самого начала были известны все параметры. Неужели в чем-нибудь ошиблись?

-- Никакой ошибки нет, -- успокоил его Бочкарев. -- Все гораздо сложнее. Отстаем не только мы. Самолетчики тоже в сроки не уложились. И та модель, для которой мы готовим "Фотон", тоже только еще испытывается. Поэтому, естественно, нам ее предоставить не могли. Дали для испытаний другую -- с той же скоростью, но несколько иной конструкции. Отсюда и весь сыр-бор.

-- И так бывает? -- удивился Сергей.

-- А ты думаешь, только американцы по десять лет свои самолеты конструируют? А у нас все с первого захода получается? -- усмехнулся Бочкарев.

-- Нет, не думаю, -- смутился Сергей и больше до конца пути в разговоры не вступал. Мрачное, сумбурное настроение, накатившее на него, как тяжелая волна, еще в пятницу, так по-настоящему до конца не рассеялось. Ведь с Юлей он не встретился, не поговорил и не восстановил хотя бы тех отношений, которые были между ними до его возвращения. Он знал по опыту прошлых подобных размолвок, что у него теперь плохое настроение будет не день и не два, оно будет мешать ему работать и не даст отдыхать. Но что он мог поделать? Об Ирине он почти не думал. А если и вспоминал, то лишь мельком, не выделяя ее из общей цепи событий последних дней. И не удивлялся этому. Знал, так бывает. Случается в жизни что-нибудь этакое, необычное, яркое, что вроде и взволнует, всколыхнет душу, даже вызовет в ней отзыв. Но пройдет совсем немного времени, и это яркое забудется иногда вовсе, а иногда оставит о себе хоть и приятное, но лишь призрачное, как сиреневая мгла белых ночей, воспоминание.