Взлетная полоса, стр. 33

Кольцов и не заметил, как прошел мимо памятнику Ломоносову, как очутился возле здания физического факультета. Все здесь так хорошо было ему знакомо, что он и впрямь мог безошибочно добраться сюда с завязанными глазами.

В дверях корпуса его остановила пожилая вахтерша.

-- Пропуск! -- категорически потребовала она.

Кольцов сразу оторвался от своих мыслей, улыбнулся, сказал приветливо:

-- Давно уже сдал, Анна Григорьевна.

Пожилая вахтерша повнимательней вгляделась в него. И вдруг тоже заулыбалась:

-- Батюшки! Да это, никак, вы?

-- Самый что ни на есть!

-- Или проведать кого?

-- С Владиславом Андреевичем хотел встретиться.

-- Тут он, тут, -- подтвердила вахтерша. -- Что ж с вами делать- то?

-- Пропустить служивого.

-- Да ну уж ладно, -- махнула рукой вахтерша. -- Времени-то сколько? Пока будете звонить, он и уедет. Идите. Ладно. А назад пойдете, заявку с кафедры принесите.

-- Все сделаю! -- пообещал Кольцов и проворно направился к лифту. Шагал, беззвучно повторяя: "Альма матер! Альма матер!" В коридоре и на лестничной площадке было оживленно. Студенты, ассистенты, лаборанты. Промелькнули двое военных. Кольцов поднялся на третий этаж. И возле аудитории наткнулся на Верховского. Кольцов шел к нему, искал его, но в общем-то встреча произошла совершенно неожиданно. Уж очень как-то просто.

Кольцов вытянулся по стойке "смирно" и негромко сказал:

-- Здравия желаю, Владислав Андреевич!

Академик метнул на него быстрый взгляд и даже, как показалось Кольцову, вздрогнул. Но уже в следующие момент мохнатые брови его вскинулись вверх, и по лицу промелькнула тень удовлетворения. Он узнал своего любимого ученика. Узнал безошибочно. Но, как при прошлой и при позапрошлой их встрече, улыбнулся довольно скептически:

-- А-а: это вы:

-- Так точно! Я рад вас видеть! -- не обращая ни малейшего внимания на его тон, проговорил Кольцов.

-- Я тоже. Каким же ветром вас сюда занесло?

-- Хотел увидеть своего учителя. Хотел посоветоваться с вами.

-- Даже так? -- с любопытством оглядел с ног до головы Кольцова Верховский. -- В каких же вы теперь чинах? Я плохо разбираюсь в погонах.

-- Капитан.

-- Великолепно. Значит, скоро будете полковником?

-- Майором, Владислав Андреевич.

-- Прекрасно! Прекрасно! -- повторил Верховский. -- О чем же вы хотели со мной посоветоваться? Как устроиться к нам в охрану?

-- О другом, Владислав Андреевич! -- подавил улыбку Кольцов.

Разговаривать, и даже об очень серьезных вещах, в коридоре, на лестнице было обычной манерой Верховского. Кольцов это хорошо знал. Но сегодня его лично такая ситуация не устраивала. И прежде чем ответить Верховскому, он для начала замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

-- Там, в части, Владислав Андреевич, мне было приказано испытать новый прибор ночного видения, -- дождавшись, когда Верховский тоже остановится, начал Кольцов. -- Потом пришлось давать о нем отзыв. Прибор во многом оказался несовершенным. А главное, бесперспективным. Никогда не поможет он нам, солдатам, решить те задачи, которые мы должны решать. Он всегда будет слепнуть от яркого света, в огне. Никогда не пробьет туман. Я пытался обосновать, почему именно. И хотел показать эти обоснования вам. Вот:

Кольцов достал из папки лист и протянул его Верховскому. Академик быстро пробежал взглядом по колонке цифр и формул.

-- Н-да-а: -- заключил он.

-- Ерунда получилась? -- смутился Кольцов.

-- Получается, -- вздохнул Верховский.

-- Я ошибся? -- настойчиво допытывался Кольцов.

-- Нет. Теперь я вижу, что вы можете стать даже начальником охраны.

-- Владислав Андреевич! -- взмолился Кольцов.

-- А что? -- не щадил своего ученика Верховский. -- Почаще будем видеться! А то ведь вот... многого вы уже и не знаете.

-- Значит, все-таки есть ошибка? -- расстроился Кольцов.

-- Не в этом дело, -- уже серьезно ответил Верховский и взглянул на часы. -- Полчаса у меня есть. Могу посвятить их вам. Пройдемте в аудиторию.

Решительность, с которой Верховский открыл дверь аудитории, была лучшим доказательством того, что работа Кольцова ему понравилась. Уж, во всяком случае, какое-то рациональное зерно академик в ней увидел. Иначе он без всяких обиняков вернул бы записи их хозяину. В аудитории Верховский подошел к доске, взял мел. Но о чем-то подумал и передал мел Кольцову.

-- Прежде чем что-то отвергать, надо четко себе представлять, что именно вы отвергаете. Запишите-ка мне, пожалуйста, процесс работы прибора, -- попросил он.

Кольцов почти по памяти вычертил схему "Совы". Записал расчеты. Верховский внимательно следил за его рукой. Он стоял перед доской, скрестив руки на груди, и чуть заметно раскачивался вперед-назад. Кольцову эта привычка академика была знакома. Верховский всегда делал так, когда что-нибудь обдумывал.

-- Так! -- произнес он удовлетворенно, когда Кольцов поставил в конце записи точку.

-- А они оригинально получили "ку" в квадрате. Я бы сказал, даже талантливо:

-- Так точно, -- согласился Кольцов.

-- Талантливо, -- подтвердил Верховский. -- Ну, а что вас не устраивает в их схеме?

-- Главное. Принцип, на котором она основана.

-- Чем же он плох?

-- Тем, что не позволит увеличит разрешающие возможности прибора.

-- Почему?

-- Потому, говоря конкретно, что они не смогут больше увеличить "ку".

-- Почему?

-- Да потому, что увеличить его можно только в том случае, если установить дополнительно в системе вот эти блоки. А в башне танка, - моем рабочем месте, и без них практически уже негде повернуться.

-- Понятно. Только все это чепуха! -- откровенно высказался Верховский. -- Ничего они больше устанавливать не станут. Даже еще упростят схему. Просто вы этого не знаете. А они знают. И при последующей модернизации наверняка используют преобразователь 2Х-Щ. При этом они, во-первых, сразу высвободят немало места. А во-вторых, благодаря ему получат "ку" не то что в третьей, а, если захотят, и в четвертой, и даже в пятой степени.

-- Почему же тогда они сразу его не поставили? -- смутился Кольцов, чувствуя, как просто отверг Верховский все его доводы.

-- Вы спрашиваете: почему? -- переспросил Верховский. -- Этого я не знаю. Возможно, потому, что не хотели лишать себя резерва на будущее. Возможно, побоялись удорожать модель:Может, просто поленились экспериментировать. Вы же привыкли жить на всем готовеньком.