Кладбище забытых талантов, стр. 77

Сначала капюшон не поворачивался, продолжив подрагивать от злости владельца, но в момент звучания имени макушка заметно задвигалась, словно в том месте от головы отходили некие возвышения; после того, как мысль протянулась сквозь разум, подбородок несколько сместился в сторону призрачного юноши, и глаза сверкнули во тьме — незнакомец понял, что забрали не только его вещь, но и жизненную память.

— Хочешь свой ошейник? Тогда помоги нам, — дерзко шепнула Анжела, отчего раздался отрывистый одиночный рык, означавший лишь бесконтрольный гнев. Несмотря на бессловесную угрозу, подавив страх, она продолжила: — Ты же знаешь, как попасть в подземелье, ты должен хоть что-то знать.

— Ошейник! — крикнул Некто-В-Балахоне таким необычным голосом, что в наборе гортанных звуков не сразу распозналось слово.

— Анжела! Быстро отдай ему.

Призрачная девушка нехотя подчинилась, вложив кожаный браслет в шерстистую лапу котлунга, после чего тот немедленно ослабил хватку и резко обернулся.

— Пожалуйста… — сказал Юрий с трудом, опиравшись на предплечье, начинавшее болеть. — Если ты что-то знаешь о подземелье, расскажи нам.

— Сами должны, — прорычал Некто-В-Балахоне, остановившись на мгновение, и ринулся с такой скоростью, что в одночасье стал невидимым среди деревьев.

После того как призрачный юноша при помощи подруги принял вертикальное положение, он завопил:

— Чем ты думала?! Он же мог запросто убить нас!

— Мы попытались… Увы! Однако он нас запомнил и это замечательно, поскольку мы ясно дали понять, что победим и в остальных турнирах.

Справа от земельного участка Сидни располагалась заброшенная могила. Это можно было угадать по расплодившейся сорной траве: высокие стебли пробивали холмик земли, из которого давно никто не выбирался, опутывали основание надгробия и закрывали большую его часть, расползались на соседние места. Призрачная девушка вглядывалась в портрет, вновь и вновь перечитывала эпитафию, скрытую растениями, словно желала открыть в ней иной смысл, и временами что-то шептала.

На приход товарищей по команде Сидни отреагировала необычайной скудностью эмоций, но после увиденного призрачного юноши, который шатался в ее туфлях и всем видом молил о скором возвращении удобной собственности, зашлась в высокочастотном смехе, похожим на птичий писк. Незамедлительно прошел обмен обувью, пальто, и все, спокойно вздохнув, отправились на скамейку.

Как только в руках Юрия оказалась новая деревянная коробка с выемкой под сферу, тот сунул руку в карман штанов и достал оранжевый крохотный шар. В то же время призрачная девушка совершала рассказ о своем подвиге, не забыв деталей, каждая из которых сопровождалась букетом эмоций, порой весьма неожиданных. Так, от радости за победу над страхом, пусть и вынужденную она оживилась и бурно описывала испытанное чувство, но при упоминании соперниц, пытавшихся ей помешать самым наглым образом, в голосе слышались холодные злые тона.

Наконец призрачный юноша одолел нехитрый механизм и развернул выпавший бумажный сверток:

«Нужна сотня мужчин, чтобы устроить лагерь, но довольно одной женщины, чтобы устроить дом»

Роберт Ингерсолл

Несмотря на то, что Юрий слушал подругу несколько не увлеченно, а Анжела отрешенно рассматривала колебавшиеся веточки березы, Сидни продолжала говорить. Однако после того как лицо товарища приняло удивленные, недовольные и страшные краски, она стихла и заглянула в листок.

— Дом… Здесь говорится про дом. Единственный дом на кладбище сгорел.

— Юра-Юра-Юра… Не мог же амулет просто вот так вот сгореть вместе со всем остальным. А вообще-то мог, но только эта вот деревянная штука. А шары, они же каменные, да? А мы сейчас шар и ищем, вот нам повезло. Правда, придется копаться в углях и доверху измазаться в саже. Ох-ох, было как-то в детстве такое у меня…

— Это глупо, — возразила Анжела. — Мы не только провоняем гарью, но и вызовем подозрения у остальных призраков. Возможно, Тамара что-то знает.

— Ее лучше не трогать. Утром она очень злилась на нас и явно не захочет говорить, даже если знает.

— Да-да-да! Тома на турнире была злющая, как носорог, дралась так бойко. И ты не забывай, что она «хранитель», то есть, знай она что-то об амулете, давно бы уже рассказала Сереже.

Тишина окутала призраков на несколько мгновений, пока в воздухе ощущалась напряженность мысли — каждый размышлял о сложившейся ситуации, намечав решения от самых естественных и вместе с тем бесполезных до весьма действенных, хотя и невозможных. Неожиданно Юрий высказал самый забавный план, будто смеха и разряжения обстановки ради:

— Ничего не остается, кроме как вернуться в прошлое.

— О! О! Я тоже так подумала. Видишь, Юра, как мы думаем одинаково. Мы умищи! Вот только смотри. — Она вытащила из внутреннего кармана пальто мертвые часы и оттянула кнопку, руководившую положением стрелок. — Отматываю время назад пусть на час. Хоба! Ничего не произошло, да? Или произошло? Нет, потому что вы бы тогда были там, где вы там были. Переходник во времени сломан, а чинить никто не умеет.

Анжела злостно фыркнула от столь долгого подхода к очередной нелепости призрачной девушки, поскольку поначалу поверила в то, что часы могут им помочь. Любопытным был и тот факт, что часы на кладбище были редким явлением (и очень ценным), поскольку те извечно переставали работать в этом месте, словно не понимали, где находятся и есть ли здесь вообще понятие времени.

Вместо ответа Юрий вытянул вперед узкую ладонь, на которой лежал пузырек с зеленой жидкостью, плотно закрытый пробкой. Сидни потрясла отвар, из-за чего внутри всплыла мякоть растений, и рассмотрела частицы на фоне неба.

— Ух ты! Ух! Как красиво! Оно так переливается, но цвет очень нехороший, как будто это гадостная кислота. Но все равно выглядит красиво. А ты тоже, как и она, ходил в ту комнату и варил чай из травы?

Вначале Анжела даже не смотрела в сторону товарищей, задумавшись о своем, но после упоминания мастерской целительницы из ее легких невольно вырвался весь воздух, а после вернулся в полную мощь. Как в лихорадочном бреду, она вцепилась полноценной ладонью в ладони призрачного юноши, пересчитав каждый палец дважды, после чего посмотрела на товарища лицом, какое было бледнее мрамора.

— Ты был там? — сказала