Кладбище забытых талантов, стр. 72
— Выглядит интересно, — сказала Анжела, заглянув в дверной проем.
— А то! Тута будет просто бомба! А ты, Юр, виделси с той девочкой? К вечару ей вообще хорошо стало, я проводил ее домой. Как там ее зовути? Э-э-э… Сашка?
— Сидни, — поправил Юрий.
— Э-э-э! Ну да! Дурная голова моя! Просто такое редкое имячко, что мне еще догло запоминати нужона. А роза та вон она, под колпаком у дальнем углу. Таперяча никто не уколется и не натворит делов. Хотя не сказати, что прямо все было плохо, да, Юр? — Он подмигнул, заставив товарища съежиться и посылать мыслительные сигналы о том, чтобы язык его присмирел. — Короч, не буду задерживати вас, а то ж я вижу, что вы куда-то намылились. В общем… Э-э-э… Удачи вам там!
От вида напряженного лица Анжелы, на котором игра густых бровей и задумчивый взгляд выдавали всю вереницу мыслей, призрачный юноша потел больше обычного, часто протирав ладонью лоб. Случай про розу он не рассказал умышленно, поскольку это был случай интимный, какой не должен касаться широкого круга людей, но вскоре застыдился, что скрыл этот момент, придав ему значимости.
Так и продолжался их путь: он думал, она думала, — и обоих это устраивало, однако тишина, сменявшаяся разве что редкими возгласами обитателей кладбища и шелестом травы, давила на нервы, пытала лучше острейшего из клинков.
Наконец Юрий не выдержал и неизвестно зачем начал неловкий разговор:
— В оранжерее Сидни укололась ядовитой розой.
— И все?
— В смысле, что да, ей поплохело и пришлось вместе с Михеем отвести ее в один из тайников на карте. Это оказался дуб. Внутри него ствол был пустым, как если бы сердцевину выдолбили.
— Почему ты мне не рассказал?
— Забыл. Прости…
— Забыл о таком интересном событии?
— После побега от «Искателей» времени не было, а наутро уже забыл. К тому же разве тебе так интересно, что было с Сидни? Вы вроде не очень ладите.
— Это верно.
Пожалуй, три четверти Выжженного поля остались позади, и победитель обещал определиться в кратчайшие сроки.
По случаю усталости, сковавшей тело железной нитью, Сидни лишилась ловкости движений и ступала по скольким ветвям не так осторожно, как прежде, кисть нещадно ломило, выкручивало, словно некто невидимый насильно перетирал находившиеся там кости. А между тем черная мантия соперника впереди все увеличивалась в размерах. Призрачная девушка злилась не только от потери сил, затяжных боев с Наташей и Тамарой, пакостных мыслей о проигрыше, но и от каждого движения Некто-В-Балахоне.
Насколько просто было преодолевать препятствия ему, настолько трудно они давались ей.
Один лишь редкий дождь успокаивал Сидни: остужал горячую голову, которая чесалась от волнения и пота, стекал по лицу ледяными дорожками, приводил в чувство раскаленное от затяжного бега и гнева тело. Однако также приносил неприятность: водолазка медленно впитывала влагу, отчего несколько набирала в весе.
Дело было в том, что двигался Некто-В-Балахоне необычайно грациозно, он вальяжной походкой — подумаешь, древолазание! — переступал с дерева на дерево, держав руки вдоль туловища. Он так легко управлял центром тяжести, что ступня его, скрытая одеждой, всегда оказывалась в середине ветви, а неизвестная хитрость не позволяла скользить. Хотя мантия заметно сковывала движения и ее тонкая ткань еще более поглощала капли воды, противник не снял ее, как бы намекнув, что и в таком случае справится без усилий.
Трудно описать, в какое удивление пришел Некто-В-Балахоне, когда мимо него, с особой показательностью, проскакала по ветвям быстрее стрелы оппонентка, отдав все мыслительные силы на выбор наилучших путей и использование всего количества конечностей. Сидни рисковала: или она в считанные минуты достигнет победной полосы, или проскользит по влажной ветви и упадет с нее — третьего не намечалось.
От немереной наглости незнакомец застыл одной ногой на ветви, после чего усмехнулся в глубине капюшона и ринулся вдогонку. Даже сквозь шум дождя, стучавшего по листьям, тряска деревьев оповещала о его мощных шагах; тихий звук, что удивительно, походил скорее на шарканье, царапанье, будто серпом косили траву.
В один момент, когда ветвь под ногами без преувеличения колебалась, Сидни пришлось обернуться и увидеть, что гнавшееся за ней существо несколько преобразилось и стало меньше всего напоминать призрака (и человека вообще). Некто-В-Балахоне опустился на все четыре конечности или, стоит сказать, лапы, ведь бег его напоминал хищнический, звериный; этот образ подкреплялся чем-то длинным, извилистым, прицепившемся на балахон сзади, что можно было счесть за обломок ветви или лоскут ткани — самое действительное объяснение, — но разум не мог уничтожить мысль о том, что это напоминало пушистый и мягкий, но сейчас взлохмаченный и напряженный хвост. Неужто воображение насмехалось, надумав к образу извечное рычание, исходившее из глотки преследователя.
Признаться, призрачная девушка неохотно верила самой себе, но ситуация заставляла хвататься за любую возможность, которая могла приблизить ее к победе. Нащупав в кармане брюк выпуклость, она решилась на исполнение задуманной хитрости.
Сидни намеренно бежала навстречу тернистому пути, на котором ветви сплетались, как пряжа, оставляв лишь небольшие пространства, пролезть через которые будет трудно даже ей, отличавшейся миниатюрным телосложением. На ходу она достала из кармана стеклянный пузырек, часто путешествовавший с ней, и зубами откупорила крышку. В воздух брызнул известный травяной запах жидкости, и усиливался он с каждым мгновением, равно как и приближался тупик.
Примерно две ветви в секунду — с такой скоростью Некто-В-Балахоне настигал призрачную девушку. Она судорожно из-за накала страха в крови сгибала, ломала, отводила ветви в стороны; сначала сквозь тернистую преграду перебралась правая часть тела, отчего на черных брюках и водолазке завиднелись просветы смуглой кожи, а затем к ней присоединилась голова, с которой тернии вырвали несколько волосинок. Тогда уже завершить перелаз удалось без увечий.
Как только дерево было окроплено жидкостью из пузырька, воздух вмиг разнес запах по округе и преследователь усерднее заработал конечностями. Несколько раз он ударил мощным плечом ветви, но те