Кладбище забытых талантов, стр. 46
Некто-В-Балахоне поклонился, как делали фехтовальщики в старинные времена, и только после того стал атаковать. Трудно было признаться, но этим действием он вызвал к себе симпатию. Призрачной девушке подумалось, что он тоже увлекался искусством фехтования. И тут на ее лице прояснилась грусть: достойные соперники не всегда находились даже в фехтовальном клубе, и вот, когда выпала возможность позабавиться, она чувствует свое тело сломанным! Такая несправедливость злила, а гнев несколько притуплял боль.
Всего за несколько минут битвы Анжела узнала многое про своего оппонента. Он выдерживал правильную стойку, не выпускал эмоций даже в неудобных моментах и ловко владел рапирой. От незнакомца исходило странное чувство, словно сражаться для него было великим удовольствием, поскольку он не спешил с грозными атаками, узнавал, на что призрачная девушка способна.
Показать все умения Анжела не смогла, но старалась держаться стойко: проскальзывала за спину, отражала меткие точечные удары и одаряла тонкой улыбкой удовольствия, какая бывает у мастеров своего дела, когда они столкнулись с трудностями.
Сражение затянулось, и оба соперника уставали, а значит, нужно было выкладываться на полную мощь. У Анжелы имелись в запасе свои удары, которые она не использовала в обычных боях, но сейчас, когда ситуация того требовала, пришлось раскрыть победные карты. Серия резких движений: удар сверху, слева, справа, слева и еще несколько раз слева, отчего рука не выдержала напора, и обход за спину. Мгновение — и острие дотронется, но Некто-В-балахоне перекатился через бок, отдалившись от призрачной девушки, и остался стоять на одном колене, глядя на нее из-под капюшона.
— Опасный момент для Некто-В-балахоне. Он сейчас безоружный и, видимо, обессиленный. Что же ты стоишь? Добивай. Хотя постойте… Добивать не нужно! Чудной незнакомец сам дотронулся до себя и исчез с поля боя. У нас есть победитель!
Несмотря на оглушительные аплодисменты, не посыпавшиеся разве что со стороны «Искателей», Анжела находилась в смешении чувств: раздражавшая незавершенность дела боролась с нараставшим спокойствием окончания битвы. Но даже исчезновению противника она не была рада, поскольку не знала ни имени его, ни внешности, чтобы вновь пригласить сразиться и обвинить в грубости от самолично прерванного боя.
Земля неподалеку начала трескаться и приподниматься, пока не показался сундук вида старинного, простого, но ничуть не грязного. В нем одиноко покоилась деревянная шестигранная коробочка со старинными символами и углублением в центре; при ее тряске внутри что-то гремело. Несмотря на то, что сфера была размером с ноготь большого пальца, а коробочка запросто помещалась в ложбинке ладони, носить такое как амулет на шее представлялось неудобным. Когда круглый камень приблизился к лунке, то мгновенно встал на нужное место, словно примагнитился.
Выжженное поле затряслось, возвращав себе прежний вид, и призраки начали расходиться: кто-то жалел, что не принял участие, другие, напротив, радовались, что не вступили в бой, потому что непременно бы проиграли, а так хотя бы насладились зрелищным сражением. Хотя дождь уже не моросил, создавалось чувство, что нахлынул ливень, поскольку вмиг стало пусто — все, кто еще не слышал о трактире, спешили туда.
Константин, вновь объявив самому себе о том, что турнир завершен, отправился в гроб с чувством крайней усталости голосовых связок.
Остался только Юрий. С тех пор как он переместился на одну из сторон Выжженного поля, он с ужасом наблюдал за боем Анжелы и Виталия, и от этого ноги немели еще больше. Он вновь корил себя за то, что не смог заставить себя кинуться на помощь призрачной девушке, и при ее виде ему было стыдно.
Когда ряды призраков исчезли, Сидни не замечалось, отчего вспомнилась вчерашняя ссора: она даже не пришла посмотреть, как будут издеваться над другом.
Тогда призрачный юноша чувствовал себя самым жалким существом в мире: одну подругу он не смог защитить от злодея, а другой наговорил много обидных вещей.
Смотреть на хромоту Анжелы было невыносимо, сердце стонало от боли, словно в ней, наполненной силой и энергией, Юрий увидел немощного себя. Он медленно зашагал к ней, послав взгляд восхищения, но тут же замер — призрачная девушка сорвалась с места, и несколько морщась от боли, побежала навстречу. На миг показалось, что она отправит ему несколько подзатыльников и щипков за неловкое утро и тягостное испытание. Однако вместо этого призрачный юноша оказался в самых крепких объятиях, которые когда-либо испытывал.
— Спасибо, — проронила она.
И от юношеского тепла, чувства защищенности поток эмоций дал трещину в душе: Анжела, уткнувшись носом в низкое плечо, тихонько плакала. Юрий не видел ее горького лица, но ощущал вздрагивания спины и груди, говорившее о внутренней буре, и сильнее сжимал ее больными мышцами. Ей просто необходимо было сбросить весь груз воспоминаний последних часов. Она убегала от монстров, которые заставили ее преждевременно проститься с жизнью, проснулась в обнимку с призрачным юношей, что только сильней нагоняло слезы, едва не проиграла «искателю», отделавшись несколькими больными местами.
— За что?
— За то, что ты, такой идиот, бросился вчера спасать меня. Ты мог погибнуть тоже…
— Один — два. В твою пользу. Сегодня ты спасла меня во второй раз.
После нескольких минут объятий Анжела отстранилась и обернувшись, чтобы протереть глаза.
Вспоминать минувший день не хотелось, но призрачная девушка выложила большую часть событий, оставив нераскрытыми лишь незначительные детали и те, о которых говорить было невыносимо. Затем же она с мрачностью на лице слушала про пожар в трактире. И наконец фрагменты мозаики обоих сложились в целую картину.
— Нет, ты точно безумец! — крикнула Анжела, покраснев в щеках.
— Кто бы говорил! Только что пошла драться на мечах, не зная ни правил, ни обстановки.
— Это рапиры! Что тут можно знать, точнее, чего тут можно не знать? Я услышала про турнир, удивилась, увидев