Кладбище забытых талантов, стр. 122

В бледном лунном свете виднелись охватившие оранжерею изменения: главная дорожка была по возможности очищена от зеленого ковра растений, пересаженных теперь кучно по бокам от нее; в конце постройки находилась расширенная площадка, на которой можно было поставить несколько столиков для гостей, а столик мастера, где так и стояла роза, несколько выдался вперед, чтобы владелец разместился вплотную к стене. Из бесчисленного количества инструментов на той площадке осталось ведро с невидным издалека содержимым и несколько приспособлений для работы по дереву.

— И конечно же, дверь заперта, черт возьми! — сказала Наташа и с силой дернула ручки дверей. — И ключа, я догадываюсь, у нас нет. Просто замечательно!

— Это проблема… С одной стороны, такие люди, как Михей, могут держать ключ при себе, хранить, как драгоценность, но с другой, он мог запрятать его во избежание потери. Я недостаточно хорошо его знаю, чтобы предположить…

Оглушительный звон стекла в ночной тишине не только затмил слова Юрия, не только оборвал мысль на середине развития, но заставил обомлеть, побелеть невидимым лицом, начать невольно дрожать больными мышцами. Пока он пытался судорожными движениями сглотнуть слюну, Наташа, довольная своей работой, вытягивала и выбивала из края стены широкие куски стекла, не пораженные ударом короткой сапки. Призрачная девушка ловко расчищала проход, образовав дыру, в какую с трудом, но можно было просочиться, после чего бросила инструмент.

— Что ты уставился? — прикрикнула она, закончив работу. — Разве был другой выход, кроме как стоять, ныть и гадать: а может то, а может это. Нет уж!

— Нас услышали, — прошептал Юрий.

— Так полезай быстрей, чтобы монстры вдобавок не заметили. Хотя мы невидимые, они вполне могут наткнуться на нас и…

— Ты не поняла: они уже тут. Я чувствую их приближение. Не шуми, — почти беззвучно говорил призрачный юноша.

За предполагаемой спиной товарища Наташа увидела четыре алых фонаря, которые стремительно росли в размере.  Страх окатил ее тело волной дрожи, плеснул липкий пот. Она подтянула Юрия и подтолкнула его к образовавшейся дыре. Вначале призрачный юноша аккуратно перетянул одну ногу, оставшись в страшном положении, в каком острый осколок стекла мог впиться в междуножье, мягко поставил ступню на битое стекло, затем несколько извился телом, чтобы не зацепить волосами верхний край пораженной стены, и, наконец, приставил вторую ногу. По случаю волнения череда болезненных ощущений от мышц осталась незамеченной.

Между тем гробовщики подошли к оранжерее на близкое расстояние, озиравшись по сторонам в поисках источника звука, и быстро обнаружили широкое отверстие в стекле. Как раз в тот момент, когда Наташа преодолевала остроконечную преграду, два темных тела зашагали в ней и прислонились к стене почти вплотную. Даже сквозь действие зелья Юрий видел — чувствовал! — напряжение на лице призрачной девушки, знал, как медленно она двигалась, подняв подол платья, отчего мышцы совершали втрое больше усилий. Вот она поднесла конец туфли к стеклянным осколкам и, насколько смогла беззвучно, опустила ступню, придавив весом тела — и вот красные глазные круги мелкого гробовщика скользнули вниз, превратившись в узкую полосу.

Застыв между кладбищем и оранжереей, Наташа была в нужном месте меньшей частью тела. Неведомым чувством она ощущала на себе изучавший взгляд, который уловил движение стекол на почве, их трение друг о друга; она не знала, как поступить, заметив приближение вытянутой головы, неприятно ощутив волосками на шее холодное дыхание.

Как только паучьи пальцы зашевелились с явным намерением достигнуть цели, призрачная девушка раскрыла свое присутствие; она, резко подпрыгнув, на лету занесла вторую ногу внутрь оранжереи, как искусная танцовщица. И только чуть позже, когда монстры стали ломиться в брешь, по ноге разлилась боль, появилось ощущение жидкости, стекавшей вниз, холодевшей с каждым мгновением.

Казалось, гробовщикам не нужно было прилагать усилий, чтобы разрушить постройку, однако они не сумели так поступить. Ко всему прочему их стремления просочиться внутрь было прервано растением, что метнуло во врагов десяток толстых стеблей, вибрировавших на весу, точно дрожавшие от гнева конечности. Монстры отпрянули на несколько шагов, решив мучить жертв пристальными взглядами, но вскоре их алое свечение исчезло.

За это время призраки успели пройти по главной дорожке в дальнюю часть оранжереи, где в углу одиноко стояло ведро с садовой лопаткой внутри. В полутьме трудно было определить, что в нем находилось, после чего Юрий решил сделать это быстрым и известным способом — он сунул палец внутрь. Сначала призрачный юноша определил сыпучесть вещества, потом подчерпнул рукой: мелкое, твердое, холодное, гладкое.

— Это же песок! Как раз то, что нам нужно. Вот же Михей!

— Твою ж мать…

— Не вини его. Разве мог он знать…

— … это платье досталось мне от мамы. Мрази вонючие! Я им сейчас покажу, где раки зимуют, недоделанным, спалю к чертям собачим!

Наташа еще некоторое время вращала в руке передний край платья, на котором, равно как и на бедре, нащупала порез, отделивший от мака пышный лепесток. Затем она схватила садовую лопатку и совершила несколько рубящих движений, словно тренировалась перед боем. Призрачная девушка скрылась во тьме подле стены, долго водив невидимыми ладонями по всем поверхностям, и наконец нашла в полутьме желанное.

— Хо-хо, черт возьми! Сейчас они у меня попляшут. Спалю, зажарю до корочки…

— Что, что ты делаешь? Куда ты идешь? Нет, не выходи наружу, они же тебя убьют.

— Заткнись! — грубо сказала Наташа, наполнив некий внутренний сосуд злостью до краев. — На тебе — ведро. Утащишь такую тяжесть? А придется, черт возьми!

Пока она шла к отверстию, звучал треск ручки зажигания лампы, единственной в оранжерее, и подошва туфли ударила по остаткам стеклянной стены даже раньше, чем появилось пламя.

Как и предполагалось, гробовщики притаились в округе, ожидав выхода призраков, и поспешили наброситься на жертву. Только увидев высекаемые камнями искры, они притупили резвость движений, а после рыжей вспышки отскочили от призрачной девушки, как олени от вида волчьей шерсти.

Наташа обхватила светильник обеими руками, крепко, как спасительный плот в просторном океане, и рванулась к тропе. Она вспоминала расположение склепов «Искателей», представляла свой путь. Неясным мыслям мешали звучные удары ботинок гробовщиков,