Вкус жизни, стр. 304

Вошел Николай во вкус предпринимательской деятельности. Нашел себя. Как рыба в воде себя чувствует в бизнесе. В решительности ему не откажешь. Сначала какими-то щетками из свиной щетины торговал, теперь у него два заводика появилось, гофрированную тару из отходов производства выпускает. Справным, деловым оказался: все умеет, все у него сочетается. Жизнь вокруг него бурлит. Добытчик, продвинутый хозяин. Одеяло на себя не тянет. Мощно, ярко, самобытно себя проявляет. Видно, харизма у него такая открылась. Говорил, будто сам не ожидал, что из него может «вылупиться» приличный предприниматель. Ведь как поздно талант открылся. Как и прежде, принципиальный. Если не попадешь в идеи, которые он исповедует, не станет с тобой иметь дело. Нашел свою золотую жилу, процветает, счастлив. О чем, мол, еще может мечтать на пенсии бывший деревенский мальчик из дремучей глубинки? Зарабатывает деньги, достаточные для того, чтобы удовлетворить свои амбиции, те, что подспудно дремали в нем с самого детства и вдруг так неожиданно пробудились.

Была я в их богом хранимом гнезде. Сердце их семьи – жена. В ней, как мне показалось, скромность, доброта и терпение возведены в крайнюю степень. Она много души в семью вкладывает. Здесь все подчинено ее нежному влиянию. Дом у них огромный, куча внуков. Шум, гам, радость. Впечатляет! Отношения в семье не медово-паточные, а правильные, умные, искренние. В золоте не захлебываются. Дети тоже нашли себя в семьях и им отдаются со всей страстью и старанием. Николай, сам чуждый искусству, художественному волнению творца, послал внуков обучаться языкам, музыке, живописи. Смотря по склонности. Такое их «хобби» и его облагораживает. По-другому и быть не могло. Такие – соль земли нашей, – оптимистично закончила свой рассказ Кира.

– …А Федя в Афгане был ранен. Ордена имеет. Принес награды главе администрации области и говорит: «Где я только не служил, помотало меня по России. Дочки взрослые, а я до сих пор своего угла не имею». Дали ему квартиру. Внуков в ней теперь нянчит, – сообщила Лиля.

– Сын у него тоже военный?

– Военный. И на полюсе холода в Оймяконе служил, и в Кушке жарился, потом в Московскую область его послали с обещанием квартиры. Целый год их дом стоял с недоделками замороженным. Кого заботит офицер, когда нет войны? Тогда они самовольно дом захватили, провели отопление, свет (коммуникации к дому были подведены), поклеили обои и заселились. Теперь борются за получение ордеров. Упирают на то, что сам президент был у них в части и обещал всех офицеров обеспечить жильем. Не знаю, чем у них дело закончится, но Анатолий говорит, что не уйдет со службы, пока ордер не получит. Уж о потраченных деньгах никто и не вспоминает. Главное, что зимуют в своих собственных хоромах. До этого Толя с семьей в однокомнатной служебной обитал, а теперь его дочки имеют отдельную комнату. Рай!

– …Виталий?

– Ах, Виталий! – шутливо-картинно заломив руки, в восхищении простонала Мила. – Я ожидала увидеть седого величавого профессора, а увидела молодого человека, на вид не больше сорока лет, худощавого с косой светлой челкой на лбу. У него вся жизнь была расписана вперед на много лет. Он еще школьником знал, что после вуза его ждет аспирантура, через три-четыре года защита кандидатской диссертации, еще через несколько лет степень доктора наук – все, как у отца. По проторенной дорожке шел. Это совсем не значит, что все ему было преподнесено на блюдечке с голубой каемочкой. Он работал много и, главное, целенаправленно. Внешне сдержанный, отстраненный, даже холодный, а в душе мягкий, нежный. По стечению обстоятельств именно он помог Антону в его трудную минуту. Пусть временно, но взял его на свою кафедру.

Ты знаешь, Виталий мою младшую дочку своей жене «сосватал» на репетиторство. Дочка же в английском «ни тпру, ни ну» была, только со словарем, как впрочем, и большинство выпускников. Так та заставила ее за четыре месяца язык выучить. Поехала-таки моя Галка на стажировку в Англию. В Америку не удалось пробиться. Представляешь, как это ей помогло в карьере? А моя старшая внучка у Виталия защищалась. Всю душу ей вытряс, пока не добился от нее результата. Она стольким ему обязана! Он наш добрый гений.

– Какие у нас на курсе чудные мальчишки! Какие у них прекрасные характеры, какие удачные судьбы!.. – с доброй слезой в голосе сказала Лиля.

А Кира, подсаживаясь то к одной, то к другой группке подруг, незаметно объединяла всех общим разговором, реанимировала и подталкивала продолжение интересующих всех тем.

– …Ее отец в молодые годы был настоящим коммунистом и только поэтому не мог позволить себе роскошествовать. Я как-то будучи у Нины в гостях неосторожно пошутила над его фанатичной верой в коммунизм, так ему чуть плохо не сделалось. Глаза вытаращил, дыхание сбилось. Я уже сама не рада была своему легкомыслию… Не смог пережить перестройку. Инсульт случился…

– Кира, а как Оксанка со своим Олегом? Ходили упорные слухи об их разводе.

– Они не просто познакомились, они сразу нашли друг друга. Их отношения развивались трудно. Ссорились с битьем посуды, мирились с охапками цветов. Мне они казались опасным сближением двух критических масс. Я все взрыва ожидала. А они любили друг друга до умопомрачения. Дня не могли прожить, чтобы не услышать любимого голоса. Она категорично критиковала его и в то же время боготворила. Он тоже сходил по ней с ума, но не хотел уступать. Ярко жили. Между ними никогда не было равнодушия. Боролись два диких темперамента, два горячих непокорных сердца. Она была – вопль, зов, молитва; он – вихрь, огонь, распятие. Они захлебывались жизнью, увлекались работой до изнеможения, оба многого достигли. В горы вместе с детьми, а потом и с внуками ходили, сплавлялись по сибирским рекам. Каждый отпуск новый маршрут открывали… Кто бы записал историю их любви, историю прекрасных, гордых, пламенных сердец!.. Они жили прекрасной насыщенной жизнью. Они познали любовь истинную, полнокровную, бескорыстную, обжигающе-тревожную. Им всегда было страшно расстаться даже на час, а тут она отпустила его одного. Он, сын и невестка разбились в автомобильной катастрофе. Оксана винит себя в том, что допустила их гибель. Она не вынесла бы этого удара, если бы не долг перед тремя внуками… Земной поклон ей…

– Господи! – только и