Вкус жизни, стр. 298

– По молодости Марго, разочаровываясь в одном мужчине, очертя голову кидалась в новую любовь, и в ней опять возникало чувство, как ей казалось, намного шире и глубже, чем к предыдущему… Слушая Марго, я представляла, что мужчины все поголовно помешаны на своем «мужском достоинстве», которое и является их слабым местом.

– Если бы только мужчины. Мальчишки тоже, – вклинилась в рассказ Инны Лиля. – А меня секс до замужества вовсе не интересовал.

«И меня ни в детстве, ни в юности не интересовали подробности интимной жизни взрослых. И о мальчиках я никогда не думала как о мужчинах. Даже извечный вопрос, откуда появляются дети, меня не волновал. Моя голова всегда была занята уроками и всякими полезными вещами», – вспомнила Лена.

– …Мне хотелось за это презирать их всех скопом. Только я заметила, что тяга к власти у мужчин сильнее полового влечения. И если им не удается проявить себя в работе, то за неимением лучшего они пытаются командовать в семье, чтобы хоть чем-то скомпенсировать пробелы в своем потрепанном самолюбии, – закончила свою мысль Инна.

Лена устала, до нее опять долетали только отдельные обрывки фраз.

– …«Ты, Маргоша, – реликтовый экземпляр из Красной книги, – шутила я. – Тебя оберегать нужно. Ты не женщина, а антонов огонь! Никому покоя не дашь. Я еще только одну такую встречала. Хотя по безрассудству та уступает тебе. Муж ее, до чего уж темпераментный был кавказец, так и тот больше года с ней не выдержал. Говорил, мол, «хорошо, что мне хватило ума оставить ее, чуть было до смерти не заездила, как гоголевская панночка. Ее неуемную фантазию никакой мужчина не выдержит, ей легион самцов подавай. Когда женщина шалеет, ее ничем не усмирить». Надеюсь, ты встретишь того, кто будет нуждаться в тебе и оценит твой огневой темперамент».

– …«Я бы тоже никогда не удерживала тех, кто от меня уходил. Но в моем случае мужчин оставляла я и по причине, противоположной твоему примеру. Я не могу себе позволить «роскоши общения» с недостойными меня. Всегда найдутся женщины, которым просто скучно и одиноко, вот и пусть отправляются к ним и пытаются украсить их скудную эмоциями жизнь», – отвечала мне Марго.

– …«Таких, каких ты ищешь мужчин, в природе от силы процентов пять наберется. Скольких же надо их перебрать, чтобы найти подходящего? Да и никакой гарантии нет, что такой мужчина останется тебе верным. Всем известно: красивый и темпераментный муж – чужой муж». При этих моих словах злым весельем полыхнули Маргошины глаза. «Найду!» – сказала. Мне бы ее уверенность.

– «Мне интересен ход твоих мыслей, – шутливо продолжила я наш разговор, – но я хочу сказать о другом. Мне бы и в голову не пришло влюбляться и ложиться в постель с мужчиной только за его, допустим, красоту».

– Марго не оставила мой протест без внимания. Сказала: «Мужчины каждую симпатичную женщину раздевают глазами и примеряют на себя, и любовь здесь ни при чем. Для многих из них затащить женщину в постель – дело мужской чести. (Какое, однако, с моей точки зрения, специфически странное понятие чести!) Может, они вообще не знают, что такое любовь, и ими движет по жизни только влюбленность, страсть и привычка к комфорту».

«Но ты – женщина», – остановила я ее.

– …«Мужчины – собственники. Они сами закабаляют женщин, а потом, когда они становятся им неинтересны, терроризирует их или бросают. Получается замкнутый порочный круг, из которого женщине нет выхода», – утверждала я.

– Можно подумать, мы не собственницы! – усмехнулась Лера, внимательно вслушиваясь в воспоминания Инны о своих давних разговорах с Маргаритой. Жанна и Эмма тоже подавили усмешку попыткой переключиться и сосредоточиться на чем-либо другом.

– «…Умная женщина умеет разжигать и поддерживать страсть в мужчине. Не отпугивать же мужчину своей потной и постной физиономией труженицы-святоши. Мужчины – как часы, их нужно заводить каждые сутки, иначе они перестают тикать, их надо всегда держать в напряжении, как бы на некотором расстоянии, чтобы они до конца не были уверены в нашей любви. Как только они успокаиваются, их любовь тут же ослабевает, и их тянет «налево». А что ты сделала бы, если, мягко выражаясь, почувствовала, что муж к тебе равнодушен? Оставила бы его?» – серьезно спрашивала меня Марго.

– «Страсть быстро проходит. Остаются уважение, привязанность, обязанности», – отвечала я, немного смущаясь примитивности своих взглядов…

– Кто бы меня разжег! Где бы разжиться приличным мужичком? – пошутила Лиля, перебив воспоминания Инны. – Страсть – чувство животное?

– А вот боготворение, которое при этом возникает, – это уже духовная составляющая, – усмехнулась Рита.

– Ой, тетки на склоне лет взялись выяснять, что такое секс! Спорить на эту весьма сомнительную тему не имеет смысла, – смущенно хихикнула Жанна. – Я тоже не осуждаю Марго, но сама никогда не смогла бы выбирать, не сумела бы переступить границу, выстроенную воспитанием. Я не могу и не хочу любить многих. А по поводу красоты мне случай вспомнился. Приехал к нам на каникулы младший брат моего мужа, а я говорю свекрови: «Каким красавчиком стал ваш Толя!» А она мне в ответ как-то даже испуганно: «Не говори ему об этом, а то забалуется, испортится, душу загубит. Не в красоте счастье».

Лиля с Ритой беседуют. Лена, не отрываясь от спора Жанны с Инной, с трудом улавливает суть их разговора.

– …Это еще один довод в нашу пользу.

– У нас было слишком короткое ненастоящее детство, и юности мы толком не знали. Рано включались в повседневную борьбу за существование.

– Домашним мальчишкам тоже не было времени долго оставаться детьми. В четырнадцать уже взрослыми считались.

– А откуда же в них забалованность? Неизжитое, неискоренимое детство не оставляет их и в зрелые годы. Ведут себя на удивление нелепо: безрассудно, легкомысленно, расточительно. И все это без малейшего оправдания и смысла. Наверное, эта запоздалая детскость дает им хоть и несравнимую с полноценной детской, но все же радость. Гулюшки, компании, пивко, сигареты, рыбалка им не возбраняются.

– Может, послевоенная безотцовщина виновата? Матери все в