Вкус жизни, стр. 297
– Мой опыт работы в НИИ говорит о том, что мужчины любыми способами отбирают у женщин результаты их наработок. Некоторые женщины пытаются вести игры в их манере. Но чего это им стоит! На них обрушивается град оскорблений, начинаются гонения. Что позволительно мужчине, женщине – ни-ни! И не всем удается отстоять свою позицию. Я из их числа. Я на чужое не претендовала, но у меня отнимали, – вздохнула Лиля.
– Я бы прямо так не сказала… но каждый утверждает свою интерпретацию данной проблемы, – сказала Рита. – Я не работала над диссертацией, поэтому подобные проблемы прошли мимо меня.
– Может, потому и не работала, что считала бесполезным бороться?
– Может, отнимали потому, что женщины разрабатывали их идеи? – вновь заступилась за мужчин Алла.
Лене вдруг припомнился ее визит через двадцать лет в НИИ, в котором она делала дипломную работу. Те же ребята стояли у тех же вакуумных установок, только с поседевшими висками… И как-то грустно ей тогда стало за них… Вроде толковые были, старались, стремились, а не состоялись… Семьи, наверное, у всех… Но и без их труда не происходили бы защиты диссертаций, не было бы в НИИ крупных событий, открытий…
– Ты думаешь, я с бухты-барахты бросила завод? Я цех вывела в передовые, а руководство надо мной своего прикормыша поставило, – жестко отрезала Мила и незнакомым Алле стылым неопределенным взглядом уставилась в окно.
– Мужчины не стремятся обратить внимание на ум женщины, потому что боятся оказаться в проигрыше. Им легче смотреть, чем думать. Даже умные мужчины отнюдь не избегают общества дурочек, а часто ли ты видела умную женщину рядом с тупым парнем? Если только на полном безрыбье… Мне кажется, даже Сократ боялся спорить со своей женой и ничего не мог ей доказать, – усмехнулась Лиля.
– Потому что причины спора и субъекты спора у них были разные. Я думаю, каждый из них защищал свою позицию, доказывал свою идею применительно к себе, а не к партнеру. Никому не дано до конца понять другого, и логика спора здесь вовсе не при чем, – возразила Лера.
– …Где-то я слышала фразу, что каждый муж, будучи на том свете, хотел бы услышать от жены в последние минуты ее жизни: «Из всех бед, выпавших на мою долю, не было горше и тяжелей той, чем этот короткий срок, что я жила без тебя». Так почему же при жизни редко кто из них палец о палец ударяет, чтобы заслужить такую память? Привыкли, чтобы их жены хвалили авансом или из жалости, и там, за гранью… на дармовщину желают получать удовольствия? – рассмеялась Лиля.
– …Говорят, будто гулящих жен мужья любят до обожания. Плачут, но любят. А те питают к ним отвращение, – осторожно сказала Аня.
– Не знаю таких примеров. Не встречала, – недовольно буркнула Рита.
Лиля горько рассмеялась:
– Мой второй бывший на мое замечание как-то возмутился: «Ты сама такого выбрала, вот и терпи!» «Так неужели я не взяла бы кого-то получше, если бы было из кого выбирать?» – ответила я со злостью. А он мне: «Вы сами нас беспутными воспитали». А я ему: «Что же вы не помогаете женщинам растить из сыновей настоящих мужчин? Вам это невыгодно? Тогда самим придется отвечать за свои ошибки? Вам легче на нас их сбрасывать». Поговорили! Расставили все точки над «i»! Как часто после таких разговоров я бывала опустошенной, точно ограбленной... Да, мужчины не любят копаться в тонких материях, не любят признавать за собой вины. И впрямь женская добродетель должна быть велика. Ее ведь приходится на двоих делить. До замужества я считала, что в этом мире существует единственное настоящее счастье – любить и быть любимой в браке, все остальное – суета; верила, что женское достоинство – преданность, а мужское – защита этой преданности. И что я имела? Одни предательства… Да, не женщины предали Христа…
– Мне кажется, что семьи, собранные из осколков разбитых семей, иногда бывают крепкими, – сказала Эмма.
– Вот именно, что иногда. Противоречишь себе. Не потому ли ты не стала экспериментировать? – напористо заявила Рита. – Поговорим по душам? Мой муж, как всегда, на готовенькое претендовал: чтоб ни рук не замарать, ни душою не поболеть. Отсюда и развод. И в других семьях он был таким же. Прошли годы, и он стал хвалиться, что у него двое детей. А что он в них вложил?.. Ты, Инна, как в воду глядела. Сына он сумел привадить, а дочь с внучкой при мне остались. Не предали… Тину, Лину вспомнила. Мы кучка жалких неудачниц или мы… такое целое поколение?
Кира недовольно покачала головой, мол, опять двадцать пять про несчастья, но к подругам обратилась шутливо:
– Можно подумать, у меня сегодня заседание клуба несчастливых жен, собравших всех непорядочных мужчин нашей округи.
– А ты организуй в противовес нам клуб счастливых семей, – живо откликнулась Инна. – Много ли таких наберется?
– В каждой семье в течение жизни накапливается много сложных проблем и обид. Зачем же их выпячивать?
– Мы их обычно не выпячиваем. Просто что-то сегодня на нас нашло. Выговориться захотелось, поплакаться что ли. Разрядку себе устроили. Наверное, к дождю, – пошутила Лиля. – Уж прости нас, Кирочка.
– Как мы сейчас похожи на женщину из анекдота, шипевшую на пне в лесу! – усмехнулась Инна.
– Мы больше не будем, – совсем по-детски сказала Лиля. И все рассмеялись.
– Представляю, сидят сейчас где-то наши бывшие мужья и тоже шуршат нашими косточками, полощут наши грехи, буквально, как им кажется, плещутся в них… – ухмыльнулась Инна. – Помните, был какой-то французский фильм в двух частях. В первой муж обвинял в разводе жену, а во второй она, конечно же, его.
А Лена почему-то вспомнила фильм «Мужчина и женщина» с Анук Эме, и музыка из него закачала ее на волнах грустно-нежных воспоминаний…
И снова Инна изощряется в своих