Вкус жизни, стр. 277

Отталкиваясь от этой бездонной личности, задам тебе вопрос: мне продолжать оглашать список достоинств Антона? – сузив глаза и горделиво-пренебрежительно поведя плечом, спросила Инна. – О чем еще я не сказала? «Его бьющая через край жизненная сила, сознание, заряженное до предела волей к победе, попирали скептицизм стариков, тех, что стояли на его пути, но он и врагов умел сделать своими союзниками, потому что поступал по совести. Ни в чем не позволял себе отступать от истины. Теплый, позитивный человек. С ним на редкость легко общаться. Если я правильно его понимаю, за друга в лепешку разобьется там, где другой палец о палец не ударит, но если потребуется, выбросит все сантименты на помойку. Выручая друга, он – в лучшем случае – рискует репутацией, в худшем – головой. Такой друг – настоящая находка… И все же он не простой, как кроссворд на последней странице газеты…

Опять же, что еще хорошо: «Он – весь свободы торжество!» Что еще можешь добавить к его портрету? Еще будем огород городить? Ах да, не премини напомнить: не хвалится, не фанфаронит. Ни чванства, ни звездности в нем нет. Клеветническую стряпню не приемлет. Умеет быть ясным. Не терпит офисный планктон, тех, кто без инициативы, кто быстро привыкает подчиняться и не может обойтись без указаний свыше. Просто успешно работает, идет по жизни с высоко поднятой головой, но не задирает носа. Нам такие его успехи и не снились. Еще расскажи о том, что порабощен работой, что радость ничегонеделания ему незнакома; что остался верен науке и не приобщился к баснословным капиталам, которые выкачивают из России ушлые дельцы. Убедившись в незыблемости капитализма в родной стране, не оставляет надежды на лучшее будущее нашей науки, хотя в это трудное для страны время не может осуществить своих намерений до конца… Нет у нас профессора равного ему калибра. Уважаю его за неисчерпаемость».

Антон уже легенда, поэтому сложно отделить в его жизни правду от вымысла. Это просто заметка на первую полосу газеты в доперестроечные времена. Хотя больше похоже на эпитафию или некролог. Ты не согласна с моей точкой зрения? Я задаю неудобные вопросы? Не играю тебе на руку? Зато не выношу дешевого чистоплюйства и осуждаю излишнее кокетство. Я противница одномерных трактовок человеческих судеб. Они вызывают неясные аллюзии, – ощетинилась Инна. – Ха! Еще скажи об Антоне совсем по-современному, что-то типа: «Он – харизматичный лидер, небожитель» – сейчас это модно. Ну, прямо-таки мистический восторг! Может вбить осиновый кол в сердце твоей идеологии: «Чем человек талантливей, тем он ближе к Богу. Ведь Бог – это то, к постижению и достижению чего мы должны стремиться». «Его не окружает безликая толпа недругов»… Почему если враги, то обязательно безликие? Если бы безликие!..

Почему, собственно, все должны стоять на ушах от успехов Антона? «Так сложилось. Судьба благоволила ему. У него просто талант быть счастливым. И успех не заставил себя ждать…» Хватит балабонить. Этак можно подумать, что чужая слава кое-кому не дает покоя, – вкрадчиво ухмыльнулась Инна.

– Окстись. А я каким тут боком? Под руку тебе некстати подвернулась? Что это ты так разволновалась на мой счет, – нелюбезно, устало и каким-то чужим голосом отозвалась на выпад Рита. – Обо мне не беспокойся, я себя реализовала в той степени, в какой хотела. А вот в тебе, похоже, говорит уязвленное самолюбие. Только непонятно, с чего это вдруг здесь замешан Антон?.. Смейся, смейся!.. Но ведь на самом деле все твои слова справедливы применительно к Антону.

– Я всегда говорю удивительно умные вещи, только никто этого не замечает, – отшутилась Инна. – Меня ты недооцениваешь, а каждый чих Антона превозносишь. Я тоже никогда не хотела, чтобы кто-то управлял моей жизнью, но мне не удавалось заручиться чьей-либо поддержкой, – притворно осуждающе добавила она.

Волна беспокойства, точно легкий порыв ветра, заставляющий мигать пламя свечи, пробежал по Лене. «Можно узнать, что есть в нас лучшего и худшего, по тому, как мы говорим о тех, кого когда-то любили», – подумала она.

И от внимания Киры не ускользало ни малейшее движение на лице Инны. Она тоже стала проявлять признаки беспокойства, боясь, как бы внешне непринужденный разговор у Инны не вылился в яростную вспышку.

«Сегодня вездесущая Инна представляется мне воплощением дурного тона. Все-таки не вписывается она в наш круг. Слушаю ее и испытываю стыдливое отвращение. Как вклещится в кого – не оторвешь. Выворачивает жизни друзей и так и сяк. И как ее остановить?» – рассеянно думает Жанна и тут же забывает свой вопрос, отвлекшись на слова Риты, которая продолжала высказывать свою точку зрения, не реагируя на шпильки Инны, воспринимая их с брезгливой неизбежной покорностью:

– Когда человек с большими амбициями вырывается из своей привычной среды и начинает заниматься тем, чем не занимались его предки, это часто кончается трагично. Чтобы вырваться из круга, который тебе предопределен рождением, недостаточно таланта в определенной области науки. Но Антон, должна я тебе сказать, быстро научился взвешивать каждое слово, нажимать на нужные пружины, проявлять неприсущую ему в юности осторожность, избегать междоусобных конфликтов, попусту не растрачивая свою энергию. Умел быть жестким. И все это потому, что рано открыл для себя теорию относительности человеческих отношений, их логику, эксцентричность и парадоксальность. За флажки не заходил. Понимал, что агрессия обычно обслуживает какой-то мотив, и быстро отыскивал его. Он органично существовал в выбранном пространстве и предельно выражал свой талант.

– Он утверждал себя как яркую личность, которой ничего не надо кроме творческого труда. О, этот соблазн невозможности, полный чарующей созидательной и разрушительной свободы! Кого он только не губил. О жизнь высочайшего накала! – не смогла обойтись без шутливо-высоких фраз Инна.

– Смею надеяться, что и сейчас он надежно удерживает свои позиции, что нынешним чиновникам он окажется не по зубам и все ему будет удаваться и впредь. Талантливых людей у нас достаточно много, но не каждому дана способность пробиваться, а Антону всегда удивительно везло на счастливые встречи. Он – дитя удачи.

– А нас «создал несчастный случай»? Мы тоже не из последних, – сердито фыркает Инна.

– С тобой, Инна, все ясно, – беззлобно смеётся Жанна.