Вкус жизни, стр. 263
– А то в Думе черт-те кто заседает… – вздохнув, произнесла Лиля.
– Так не все же, – сказала Мила.
– Еще бы тебе все, – усмехнулась Инна.
– Без критики никак?
– Никак!
– Вступай в альтернативную партию.
– И вступлю.
– Только сначала из своих глаз бревна убери. Застилают они тебе все хорошее в нашей жизни. Или уже по привычке возражаешь? – сказала Лера с укором.
Эти слова остановили Инну, но взбудоражили Аню.
– Я только и слышу от соседа, который в четырехкомнатной квартире рядом с моей «однушкой» живет: «Закатаю в асфальт, замурую в стену». Это он так указания своим помощникам по мобильному телефону передает. А как наступает вечер, так вваливается к нему пьяная ватага, и слова им не скажи. Муж моей подруги как-то возник, так сосед ему прямо в лицо: мол, вы, гнилая интеллигенция – навоз земли. Смешно сказать, развенчал нас, дурья голова. Умника из себя изображает. Раз стою на балконе и слышу, как он говорит о моей подруге своей Марусе: «Это всего-навсего жена инженера Сибирякова. Какие с ней дела можно иметь?».
Настораживает то, что не умеет сосед соизмерять свои возможности. Хитрый, безответственный перед обществом, подвластный одной жажде наживы. Это ужасно. Вот напасть-то. Как обуздать его? Разве такого наставишь на путь истинный, научишь любить ближнего, заботиться о больном? Воплотил свою мечту, стал денежным мешком, а убожество души осталось при нем. Одним желудком живет. Торжествующий идиот. Сколько развелось охотников разбогатеть за счет других! Быстро уяснили, что нет проще работы, чем покушаться на чужое, а на действительно сто́ящие дела кишка у них тонка…
Иногда мне кажется, что моя душа выстлана пожухлыми травами горестей последних лет. В общем, мало утешительного… Такая вот «тусклая акварель» моей жизни, – говорила Аня, будто в замешательстве оправдываясь. – Я это не к тому, что не согласна с нынешней политикой, просто мы никогда ничего подобного и в мыслях не держали. Не позволяли хамства, стеснялись грубого слова. Фундаментальным свойством нашего поколения была порядочность. Для нас главным было состояться нравственно. Помните слова стиха: «И были наши помыслы чисты…» Для нас главной человеческой правдой была правда искреннего чувства сердца. Мне кажется, наше поколение много сделало для страны, и не наша вина, что наверху не те люди сидели. А как мы учились! Раньше о репетиторстве и понятия не имели. Брали учебники, задачники и самостоятельно их штудировали. Из деревень и детдомов в лучшие вузы страны поступали.
Пугает меня вновь появившееся в обиходе слово «господин». Если есть господа, значит, должны быть и слуги. А я не хочу видеть своих подопечных чьими-то служанками… И пресса толчет сердце, журналисты – видно, те, что из перелицованных – нагло зарабатывают на боли и несчастьях народных масс. И поскольку, по моему мнению, на стабилизацию душ потребуются не годы, а десятилетия… – уныло говорила Аня всем уже надоевшие слова о трудностях неустойчивой жизни общества.
– Аннушка, не нагоняй тоску. Чего ныть? Радуйся каждому прожитому дню. Так ведь и всю оставшуюся жизнь можно проскулить, – взмолилась Кира.
– Тебе еще и лавры представителей прессы не дают покоя? Надо же, каковы твои личные предпочтения?.. За действия раба отвечает хозяин, и если журналист зависим… В каком-то смысле мы теперь все рабы, – хмыкает Инна и тут же засекает на себе косой взгляд Риты.
– Не говори глупостей, не подменяй понятия. Если журналист не будет давать себе отчета в своих словах, к чему это приведет?
«Трудно даже в такой маленькой компании без лидера. Без поддержки Валюши наша встреча потеряла мощный оптимистический заряд. Без ее положительного темперамента мне никак не удается поднять настрой подруг на более высокую ступень. А у Вали: несколько слов, оброненных на ходу, – и все тут же менялось. Одного только ее присутствия было достаточно, чтобы нытье и бесперспективные разговоры даже не начинались. Она умеет сделать так, что все участвуют в ее заранее не придуманных спектаклях. Вовлекаются незаметно, без давления, будто бы самопроизвольно втекая. Валя – фейерверк, женщина-праздник! Не справляюсь я с ролью «хозяйки салона», – грустно думает Кира и снова пытается подбодрить подруг.
– Девочки, не нужна нам перепалка, снижайте пафос своих высказываний, оставьте темы, нам неподвластные. Жизнь не бывает сотканной из одних розовых жемчужин. Хватит перечислять временные и долговременные трудности, а то я сейчас тоже не останусь в долгу и в пику вам начну подсчитывать положительные моменты нашей теперешней жизни, и получится у нас не дружеская встреча, а семинар по экономике. Конечно, мы уже не будем счастливее, чем в молодости, но, надеюсь, еще успеем порадоваться за успехи не только детей, но и внуков. Стоит также принять во внимание, что и в нашей молодости не все было так уж гладко, как нам теперь кажется. Хотим того или нет, мы являемся частью безвозвратно ушедшего прошлого. Это раньше у нас считалось, что мир идет своим путем, а мы своим, но, оказывается, существует логика истории и ее неизбежность…
Инна ухватилась за зыбкую тему:
– Некоторые кричать новому времени «слава!» не спешат. И если уж говорить начистоту, иногда мысленно от бессилия даже призывают тень Сталина поквитаться с теми «новыми русскими», которые подозрительно быстро раскрутились и состоялись – не с неба же им богатство упало? – а теперь безнаказанно грабят ресурсы нашей страны. Разве я не права?
Женщины не поддержали скользкую тему. Надоела, в печенках застряла, в зубах навязла! Кое-кто поторопился сменить тему разговора или вовсе удалился на лестничную площадку остыть, отдохнуть от шума.
«На наших посиделках надо ввести табу на две темы: болезни и политика. Мы встречаемся, чтобы поделиться радостью, – подумала Кира. – Как бы развернуть всех, чтобы заговорили о вещах более приятных?»
Лена повернулась к Эмме. Та тихо делилась с Галей:
– …Пытался внучку уговорить до свадьбы… Мол, не