Реквием, стр. 132
Я знаю, что, увидев меня, женщины средних лет и старше начнут копаться в своих «прошлых запасах», примеряя что-то в поисках того, во что еще можно «влезть». Будут подбирать под цвет шарфики, шляпки, прикладывать стародавние броши к своим «шикарным» грудям и долго смотреть на себя в зеркало… решаясь. Потому что они женщины. Я уверена, что завтра увижу уже многих из тех, которые вот так же, как и я – пусть поздно, – опять смогли почувствовать себя раскованными, помолодевшими. И я рада за них.
Такое уже происходило, когда я в пятьдесят и шестьдесят лет не захотела обряжаться в темное, будто бы приличествующее моему возрасту. Я являлась на работу в белых брюках или светлом строгом костюме. Тогда я тоже замечала, что мои далеко не юные коллеги как-то очень осторожно, но все же, подражая мне, надевали что-то нетрадиционное.
Уже десять лет я себе ничего не покупала. Донашивала старое. (Помните анекдот про «три Д»?) За всю свою жизнь я так ни разу не приобрела себе косметического набора. Помада и духи (как правило, подаренные к очередному женскому празднику) – вот и весь арсенал моего женского обольщения. Да, еще улыбка и легкий характер. Могу я хоть сейчас позволить себе раскошелиться в собственное удовольствие?! Скажете: «Так мало ей надо для счастья?» Мне много, очень много нужно. Но я всю жизнь собираю свое счастье по крохам, ни одной малости не хочу упустить, уронить. Крох этих у меня немало. Радуюсь успехам детей, здоровью внуков. День выдался солнечный, безветренный. С мужем сходила на рынок. Это тоже радость. Потому что в м е с т е...
И пусть не всё и не всегда вызывает положительные эмоции… Но сегодня я хочу быть красивой! И буду. Сегодня я счастлива!! Потому что я – Ж е н щ и н а!!!»
– «Я – Божество, носящее имя Женщина!» И пусть обомлеют небеса! – вскрикнула Лена восхищенно. – Блестяще! Я потрясена. Я испытала ни с чем несравнимое удовольствие. Это послание всем нам и про всех нас. Оно написано от лица женщины нашего поколения. Надо его завтра же дать девчонкам почитать.
– Узнаешь почерк?
– Еще бы! Лариска. Это ее шутливо-ироничное поэтическое приношение нам, женщинам без возраста. Чувствуется, что писала по вдохновению, будто одним росчерком, ни разу не запнувшись. А ведь если задуматься: возраст – это приобретение. Настоящая женственность не стареет!
– В первоначальном варианте дважды присутствовала фраза «Чёрт возьми!». Мне казалось, что она вносила в содержание легкость, некоторую пикантность и особенный аромат, придавала беспечность и милую ироничность. Экспромт звучал сочнее, ярче. Но Лариса ее вычеркнула. Она, видите ли, режет её интеллигентское ухо! Побоялась, что тонкие и изысканные женщины почувствуют в этих, из души рвущихся словах, некоторую вульгарность. Зря отмела мой совет. Она посчитала, что облагородила текст! В ущерб искренности и эмоциональности?! Я выступила на их защиту, но не убедила, даже когда прочитала ей удивительно подходящее ситуации стихотворение. Хозяин – барин, сдалась я, и больше не стала приставать.
– Какое стихотворение? Прочти, – заинтересовалась Лена.
«Будь всегда красивой и беспечной, К чёрту все домашние дела! Чтоб мужчина думал – каждый встречный: «Ах, какая женщина прошла!» И про макияж не забывай, конечно, Даже если ты идёшь домой. Чтоб мужчина думал – каждый встречный: «Ах, какая дама, Боже мой!» И ещё один совет известный: Иногда рюмашечку прими. Чтоб мужчина думал – каждый встречный: «Ах, какая баба, чёрт возьми!»– Убила наповал!» – грустно рассмеялась Лена. – Две порции «коньяка» за один присест – это перебор! И как поразительно перекликаются женская проза и мужская поэзия, а значит, женские и мужские желания! Но… не возможности.
Инна подумала: «Вот и Ленка такая. Всегда элегантно, со вкусом одета, иногда даже шикарно. Ну, прямо вся из себя! Но в пределах разумного. Любит строгий сдержанный английский стиль, пастельные тона. Одеждой декларирует свое отношение к самой себе и окружающим. У нее мало вещей, но все великолепные, эффектные, изящные. Даже теперь, когда она пополнела. Каждая вещь будто прикипает, прирастает к ней. А я люблю яркое разнообразие. И я тоже по-своему элегантна! Кому что. А как насчет рюмашки и макияжа? Очень даже в меру.
Что это с Леной? Какие чувства пробудило это письмо, что всколыхнуло в ее душе, о чем заставило призадуматься? Что натолкнуло ее на грустно-восторженное восклицание? Будто испустила крик боли. Давно не позволяла себе быть раскованной, легкой, лучезарной? О это постоянное кружение дел, забот и ответственности, редко позволявших ей чувствовать себя женщиной яркой, ослепительной, шикарной! Может, ей стало жаль быстро скачущих лет? Вспыхнула горьким огоньком обиды тоска по быстро прошедшей молодости? Нет, это ей не свойственно. Просто устала и немного загрустила».
– С возрастом женщина познает все свои слабые и сильные стороны, и, если она умеет себя подать, в ее глазах появляется такое, мимо чего не может спокойно пройти ни один мужчина, – чуть кокетливо и загадочно произнесла Инна.
– Лена, помнишь, мою близкую подругу Валю Волкову? Это она прислала мне стихотворение. Прочитав Ларисино письмо, она сказала мне по телефону с грустью:
«От этого послания у меня возникло щемящее чувство то ли обиды, то ли горькой досады. Для меня оно не грустно-шутливое, а, пожалуй, пронзительно-печальное. Девочек надо баловать. Они должны хоть в детстве чувствовать себя принцессами! И девушка с юных лет должна сиять, благоухать, быть здоровой и счастливой! Жизнь колошматила и выколачивала из нас всю женскую суть. Нам редко приходилось вспоминать о том, что мы женщины. Да еще какие! Если только какой-нибудь внимательный мужчина сделает милый комплимент... От мужей их не услышишь».
А я подпела ей в унисон:
«Как-то рассказала своему мужу, что начальнику нравится взгляд моих глаз – тот на празднике после армянского коньяка был излишне откровенен, – так он бросил мне пренебрежительно, мол, когда отметить больше нечего, хвалят глаза. Брякнул и даже не заметил, что оскорбил