Не придумал, стр. 33
С горем пополам, несмотря на атеизм Дойчлянда, православного Илью стали хоронить по православному же обычаю – на Северном кладбище в Парголово.
Дойчлянд, Ефрейтор и Могила в тот же день помянули Илью на одну часть выданной тётей суммы в баре, другую же было решено оставить до годовщины событий 1993 года.
Жизнь снова пошла своим чередом.
4 октября
Чего хочет человек, который проснулся уже пьяным? Конечно, накатить ещё! Поэтому стук в дверь, не разбудивший Могилу и вынудивший подняться Дойчлянда, не показался последнему столь уж мучительным – на пороге стояло около пятнадцати национал-большевиков, которых привёл Ефрейтор. Пакеты в их руках гремели стеклом и хрустели упаковками от закусок.
— Привет, — спросонья Дойчлянду показалось, что в его глазах как минимум десятерится, — я же не ебанулся, вас много?
— Ха-ха-ха, — по своему обыкновению Ефрейтор чересчур громко рассмеялся, — много! И будут ещё!
Толпа начала вваливаться в прихожую и представляться хозяину квартиры.
— А что празднуем-то? — Дойчлянд не совсем понимал, что происходило в тот момент.
— Как что? Девяносто третий год, дружище! — Ефрейтор хлопнул Дойча по плечу. — Годовщина атаки Белого дома!
— А-а-а… Сегодня… четвёртое что ли? — начал приходить в себя герой.
— А то! Священная дата для нас всех! — с юношеским задором проголосил Ефрейтор. — Так что вперёд! Пить!
С этими словами Ефрейтор увлёк владельца квартиры в комнату, которая теоретически принадлежала матери Дойчлянда. К вечеру ураган Праздника разошёлся настолько, что герою пришлось доставать остатки поминальных денег, чтобы веселье продолжалось.
В параллельном мире монстр с шестью лапами крокодила и телом дельфина довольно урчал, не успевая присасываться к размножившимся каналам Праздника. Энергия сочилась из всех стен притона.
6 октября
Утром было сыро и серо, но в поисках лёгких денег Дойчлянд пошёл на подвиг – со вчерашнего дня не пил, встал по будильнику в 7:20, чтобы к 9:00 попасть в клинику на Чёрной речке для записи на исследование нового лекарственного препарата. Дойчлянд, разумеется, был не исследователем, а подопытным. Его роль заключалась в проглатывании того, что дают.
После двух дней в стационаре и десятка посещений больницы для сдачи крови по утрам, разного рода лентяи, студенты, анабольные качки и ранние пенсионеры могли срубить до 40 000 рублей. Будучи в первой категории граждан, Дойчлянд в 9:13 уже сидел в очереди на ряд процедур по отбору кандидатов.
Отбрили героя на самой первой – индикатор алкотестера показывал космическое значение промилле. Дойчлянда это удивило. Он был готов уйти домой, узнав, что у него СПИД, неровно стучит сердце или осталось совсем немного печени, но вот так? На алкогольном тесте, ради которого он целый день не пил?
Полный разочарования Дойчлянд отправился в притон, надеясь досмотреть тревожные сны.
— Залупа, ты где сейчас? — вопрошал в телефонной трубке Дойчлянда Миро.
— Домой еду, — устало пробормотал Дойч.
— Нихуя, ты не домой едешь, а к Штопору! — повелел Миро.
— Это с хуя ещё? — возмутился герой.
— У него крыша поехала совсем, он в дурке… — Миро не успел закончить.
— Так, если он в дурке, хули к нему домой-то ехать? — удивился Дойч.
— Едь, не выёбывайся, потом расскажу.
Случилось следующее. Штопор находился на восьмом дне амфетаминового марафона. Изношенному организму это давалось нелегко, нужно было как-то останавливаться. К сожалению, просто взять и перестать не получалось: его ещё сильнее одолевали параноидальные мысли, а потрёпанные рецепторы предлагали лишь волны душевной боли и отчаяния. Нужно было на что-то пересесть. Для заместительной терапии Штопором было куплено два пузыря водки, которые он в кратчайшие сроки употребил.
— Алло, Миро, приезжай, они опять злятся, я не знаю… что делать, бля? — сбивчиво протараторил в телефонную трубку Штопор.
— Блядь, шизик ебучий, опять доторчался?! — с наигранной раздражённостью переспросил тогда Миро, а сам уже предвкушал очередной спектакль. — Кто «они»-то?
— Да эти… бородачи… из ИГИЛа… — шёпотом произнёс Штопор.
— Ха-ха-ха! — Миро был в восторге. — Прям из ИГИЛа?
— Миро, мне… плохо, приезжай скорее, ну!.. — взмолился Гена Штопор.
— Ладно, петушок, часа через три приеду, жди, никому дверь не открывай, — серьёзным тоном наставника дал указания цыган.
— Спасибо, спасибо, не открою… поспеши только, пожалуйста… бля!.. — ответил Гена раздающимся гудкам.
Всё то время, пока Миро заканчивал свои дела и ехал в сторону Ржевки, Штопор стоял у двери и наблюдал в глазок за лестничной клеткой. Когда цыган появился в поле зрения, Гена открыл дверь, пригласил Миро войти, а сам – в халате и тапочках – побежал на улицу.
Поймав такси, Штопор предложил водителю поехать в Сирию, чтобы воевать за ИГИЛ. У таксиста на этот счёт было другое мнение, которое он изложил вызванным санитарам психушки. Против поездки в психиатрическую больницу Гена Штопор не возражал.
— …выбежал пьяный в халате, и съебался на улицу. Я его в квартире часа два прождал, жратвы, блядь, никакой, одна спидуха да водка. Пришлось напиваться. Ну а через два часа мне из больницы звонят, мол, ваш сын у нас, приезжайте, — закончил объяснения произошедшего Миро.
— «Сын»? — угорая, переспросил Дойчлянд.
— Да, блядь, сын! Он меня батей своим в дурке, похоже, представил! Ебать он дебил, конечно, — похлёбывая принесённое Дойчляндом пиво, улыбался Миро.
— И чё будем делать?
— Поехали вызволять, что тут поделаешь, — решил Миро.
— Алисе сказать, может? — предложил Дойч.
— А вы как с ней? Не перегрызётесь? — лукаво ухмыляясь, спросил цыган.
— А я тут останусь, хату постерегу и посплю, заебался я что-то…
— Вот ты рожа-то охуевшая, а?! Как водяру штопоровскую жрать, так ты первый, а как на помощь прийти… эх ты! — на этих словах Миро стал трепать Дойчлянда за щёки и выкручивать соски.
— Да отъебись ты! — Дойч вяло оборонялся. — Звони Алисе, порешайте уже эту хуйню.
Спустя полчаса Дойчлянд закрыл за Миро дверь, и отправился досматривать свои поздние сны на ту кровать, где некогда умерла его любовь.
7 октября
Проклятиям, которые слал Дойчлянд всему сущему в этом мире, казалось, нет предела. Во рту не то что разово нассали кошки – там будто бы неделю квартировался зверинец Куклачёва. И вместо ласкового, как весеннее солнце, пробуждения от того, что организм готов к новому дню, Дойчлянда разбудил телефонный звонок.
— Паскуда, ты где? — в своей гнусной манере поздоровался Миро.
— Я… не ебу… — не в силах поднять тяжёлую голову привставший на