Колокольня 2002, стр. 26
Разлука мне была.
И наперед немного знать бы:
Кто мне ее вернет?
Но знал я, что до свадьбы
Душа не заживет.
Как тень на голом полустанке,
Я маялся во сне.
И не было цыганки,
Чтоб нагадала мне.
Чтоб хоть на картах в этом мире
Мне выпал точный срок,
Когда в ее квартире
Раздастся мой звонок.
Ласты
А как у нас по лагерю речка вдоль текла,
А на вольном береге девочка ждала.
Друг мой Колька клеил ласты – целил на побег,
Да сдали Кольку пидарасты – восемь человек.
И пошла-поехала жизнь его вразнос,
Двинул ближе к северу он под стук колес.
И в хмелю этапу хвастал: «Шел бы я в побег,
Каб не сдали пидарасты – восемь человек».
Ах, сидеть уж больно долго при такой вине.
И нырял он стилем вольным с берега во сне.
И гулял во сне не раз, как белый человек,
Каб не сдали пидарасты мазу про побег.
А девушка заплакала и пошла под плач,
А за ней конвойный увязался вскачь.
А она ему: «Патластый, ты не лезь в петлю,
Убери, паскуда, ласты – Кольку я люблю!»
Ласты да ласты, зря вас клеил я,
Тапки пенопластовыя.
Рожи
Я работал музыкантом
В самом шумном кабаке.
И какой-то фраер с бантом,
С толстой денежкой в руке,
Нам сказал, что мы не гожи,
Не оркестр мы, а сброд.
Я ему ударил в рожу,
И мне дали сроку год.
Я сидел, как демон в клетке,
Молодой и полный сил.
И дни, как капли из пипетки,
Я давил, давил, давил.
И мечтал, когда опять я
Заявлюсь к себе в кабак
В виде крестного распятья.
Только вышло все не так.
Все же лагерь, он есть – лагерь.
Объяснять мне не с руки,
Что не все в нем – бедолаги,
Что не все в нем – мужики.
Активисты есть в нем тоже.
И был один такой сексот.
Я ему ударил в рожу,
И мне еще впаяли год.
Был еще менток-начальник –
Нет ни слуха, ни ума.
Он сказал: «Что год не чалить?
Год – курорт, а не тюрьма!»
Он сказал, что чем-то схожий
Я для общества с прыщом.
А я ему ударил в рожу,
И мне добавили еще.
И вот сижу, как демон в клетке,
Табаком себя травлю,
И дни, как капли из пипетки,
Все давлю, давлю, давлю...
И мечтаю, что я в раже
В кабаке глотну фужер.
Ну, когда, когда, когда же
Рожи кончатся уже?
Ножик
А как наступит год Свиньи,
Прямо я дрожу –
То посадят, а то ли
Снова выхожу.
А в год Козла и Петуха
Если срок дадут,
Значит, точно, до звонка
Пробавляться тут.
Ах, ты ножик, ты мой ножик
Ты не знаешь одного,
Как наш путь судьба положит –
Не изменишь ничего.
В Обезьяний глупый год,
Прямо смех и грех,
Добавляют от щедрот
Срок мне за побег.
А в год, опутанный Змеей –
Хоть руби башку! –
Знаю, сяду за нее,
За зазнобушку.
Ах, ты ножик, ты мой ножик
Ты не знаешь одного –
Красивее дамских ножек
Не бывает ничего.
А в год Собаки вслед собак
Лает просто тьма.
И в другие годы так –
Что ни год – тюрьма.
Что Дракон мне, а что – Тигр,
Если, бля, не врут,
Завтра, господи, прости,
Новый срок дадут!
Яшка Цыган
У Яшки Цыгана
Гитара с трещиной была.
Ладами цыкала,
А все же за душу брала.
И по баракам с ним
Бродила тенью вновь и вновь.
Бывало – пальцы в кровь –
Играла нам про волю и любовь.
У Яшки Цыгана
Пятнадцать лет – немалый срок –
Гитара мыкала
И вырывалась из колок,
Плела аккордами
Из дней весенних по венку,
И прочь гнала тоску
Кнутом, кнутом, как лошадь на скаку.
Как осень листьями
Швырнула милостыней в нас –
Пришла амнистия,
Как карта в масть, как на заказ.
Но Яшке Цыгану
Срок не скостили ни денька –
Гитарные бока
Ему служить остались до звонка.
И как только заиграет, закуражится
над лагерным двором,
Так по скрипочке, по скрипке заскучает,
затоскует всем нутром.
Вот, не выдержит, заноет да и лопнет
перетянута струна –
Где ж ты, скрипочка, ай, скрипка,
и кому теперь играешь ты одна?
Бог, нам встретиться не дай
Мы с тобой давно простились,
Кто куда запропастились,
С кем – не ведай, не гадай.
Память нас на фотках сирых
Пропечатала красивых.
Бог, нам встретиться не дай.
Ситчик манкий, хрупкий, тонкий
На фигуристой девчонке,
Время, тленью не предай!
Коль по шейке по лебяжьей
Складка ляжет – не промажет,
Бог, нам встретиться не дай.
В белом омуте простынном
На остылом, под постылым
Клятву молча оправдай.
Облилась слезами свечка,
Носит правая колечко.
Бог, нам встретиться не дай.
На кудряшливость височков
Время целит белой строчкой.
Стой, прошу, не увядай!
Ты ли замужем, за мужем?
А глаза – две мокрых лужи.
Бог, нам встретиться не дай.
В душной камере спросонок
Ключ мерещится в засовах –
Выходи иль выбредай!
Не венчались, так на кой нам
Пастор с лязгом колокольным?
Бог, нам встретиться не дай.
В коридорном стылом гуле
Нежных слов разбитый улей
По куплетам раскидай.
И на первом стыке рельсов
Хрусталем об пол разбейся…
Бог, нам встретиться не дай.
Под сургучный глупый оттиск
Наши контуры и опись,
Память, в бездну не кидай.
Пусть мы так, в давнишней паре:
Ты, и мальчик – на гитаре.
Бог, нам встретиться не дай.
Я опять полночный пленник
Вязну в щупальцах сирени –
Шестиструнная, страдай!
Далеки, как солнца пятна,
Вдруг слова твои понятны:
«Бог, нам встретиться не дай...».
Девки в мини-юбках
Девки в мини-юбках,
Выпьемте со мной,
Бляди ли, голубки,
Водки ледяной.
В этом шуме-гаме
Вам ли невдомек,
Что набит деньгами
Я, как кошелек.
Выпьем, девки, в сквере,
Просто, без спанья –
Нынче кто поверит
В слово без вранья.
Завершают сутки
Стрелки – скок-поскок.
Девки-проститутки,
Жены на часок.
К разъядреной маме
Гнать бы вас в пинки,
Да виной пред вами
Все мы, мужики.
Виноваты – слабы,
В чем-то знать хворы,
Коль хватают бабы
Негров за херы.
Горькие причины
По нутру скребут –
Ихние мужчины
Наших баб ебут.
Доллары-бумажки
Лэйблово шмотье.
Эх, вы дуньки-машки –
Катанье-мытье.
Злобой-беленою
Что тут исходить –
Сами мы виною,
Нам ли баб судить?
Поздно бунтоваться –
Век давил испуг.
Голь и гром оваций –
Дело наших рук.
Ах, вы сони-вари –
Круглища румян,
Тьмой бесполых тварей
Век наш обуян.
Сверху – кнут без меры.
Снизу – сплошь гробы.
Крестит поп без веры
Толоконьи лбы.
Потому, простите,
Каюсь, виноват.
Потому крестите
Нас в ядреный мат.
Выпейте с поэтом,
Чтоб вовек веков
Помнило об этом
Племя мужиков.
Песня фальшивомонетчика
Самая кошмарная машина –
Это черный воронок.
Мне казалось, он проедет мимо,
Но тормознул у моих ног.
А самая хорошая машина –
Станок, штампующий рубли.
Она спешила и спешила.
И нас с ней в первой увезли.
И вот, пути мои – неближние.
И стал задумываться чаще я,
Что за рубли свои фуфлыжные
Уселся я по-настоящему.
Вспомнил я красивый южный пляжик,
Золоченый интерьер.
Вспомнил ту, которая не ляжет,
Если – не миллионер.
Но ее изысканное тело
Я навсегда иметь не смог –
Она и слышать не хотела,
Как надрывается станок.
И вот, пути мои – неближние.
И стал задумываться чаще я,
Что за рубли свои фуфлыжные
Я брал любовь не настоящую.
Вспомнил я по камере соседа,
Говорил он часто мне:
– От красивых женщин только беды,
А при деньгах – так вдвойне.
Вспомнил я покойного папашу,
Что говорил мне наперед:
– Кто крылами часто машет,
Тот очень скоро упадет.
И вот, пути мои – неближние.
И заблудился в темной чаще я,
Где за рубли мои фуфлыжные
Имел я жизнь не настоящую.
Ваня
В деревне «Наш Ильич»,
Где пьют, только покличь,
Жил Ваня-тракторист –
И строен, и плечист.
На женский пол не слаб,
Да и боялся баб,
И все деньки в году
Сгорал, бля, на труду.
Ваня, Ваня, ну чего к тебе все бабы пристают?
Ваня, Ваня, покажи им, пусть попляшут, попоют.
И было у него
Два хоббия всего:
Одно было – гармонь.
Второе, бля – не тронь.
И с