Мелхиседек, стр. 84
осуществленном, реализуясь каждую секунду, каждую минуту, которые мы считаем новыми
событиями для себя, но это уже происшедшие от начала события, поскольку они были
инспирированы Им извне вселенной во времени, являющемся для Него единым мигом, а этот миг
для нас - вся наша история.
Не очень хорошо все, правда? И зачем мы все это выяснили? А затем, чтобы из темы
"Время" выяснить для начала следующее - если оставаться на нашей методологической позиции, которая предполагает, что ничего случайного нет, то, как нам трактовать вышеприведенные
обстоятельства? Если мы рассматриваем человека как сконструированное (сотворенное, иными
словами) явление сконструированного мира, то по заложенной в него программе что он может
распознавать? Получается, что только самого себя. Вот здесь и ритм, и скорость и акценты, и все
остальное прочее полностью совпадает с тем, что он регистрирует, потому что регистрирует он
113
самого себя. Следовательно, задача нашей программы - идентификация и работа в своем же
внутреннем мире. А зачем же тогда внешний нам материальный мир, созданный так гениально и
четко? Зачем именно - это мы выясним далеко впереди нашего разговора, а сейчас с нас будет
достаточным и того основного вывода, который мы можем уже сделать - если мы определили
человека в качестве высшей фазы Сотворения, то физический мир исполняет всего лишь какую-
то вспомогательную функцию, поскольку сама высшая фаза творения (человек), являясь
основной целью, никак не сопряжена по своей программе ориентации (время) с временным
режимом реализации физического мира. Если бы физический мир был важен, то в нашу
программу были бы заложены способности взаимодействовать с ним хотя бы синхронно. А если
наша программа создавалась вовсе без учета задач какого-либо распознавания физического
мира, то относительно нас, первостепенных, этот мир второстепенный.
И что дает нам этот вывод? А он дает нам теплое предположение - а зачем Богу создавать
еще что-то, что могло бы распознавать само себя лучше, чем это делаем мы? Если уже
относительно нас физический мир - это второстепенное и сопутствующее нам же явление, то для
следующей программы - и тем более. Предположить обратное - признать человека ошибкой и
допустить несовершенство Бога, а где у нас основания это допускать? У нас вообще-то есть к
этому веские основания - Он зачастую относится недостаточно внимательно к нашим просьбам, но здесь могут быть и другие причины, известные только Ему. Если же допустить, что следующая
программа будет лучше распознавать не физический мир, а саму себя, то зачем тогда нынешняя
попытка распознавать нашу внутреннюю реальность, если новая программа будет распознавать
совсем другое? Тогда нас - "в овраг и расстрелять", мы были ошибкой, а это сомнительно по
только что приведенным выше аргументам. Если новая программа будет лучше распознавать
нашу реальность по своей основной задаче, то тогда зачем ей своя собственная внутренняя
реальность? И как мы будем с ней сообщаться? Здесь уже мы в схоластику уходим, надо вовремя
остановиться, но ясно одно: если на данном этапе задача высшей фазы Сотворения - заниматься
самой собой, то на этом цепь замкнулась и дальнейшее возможно лишь в полном разрыве со всем
предыдущим. Дальнейшее нас не касалось бы. Пока что мы - на вершине Замысла. Чтобы до
конца в этом убедиться, надо убедиться, что такой (именно такой относительно нас) замысел
есть.
Для этого нам, как минимум, следует признать, что будущее имеет цель, ибо развитие
такого единого процесса вполне может иметь конечную оформленную цель. Причем если это
цель, то это должно быть нечто абсолютно совершенное и абсолютно целесообразное, поскольку
процесс этот запущен Им.
Можем ли мы предположить, что этот оформляющийся из себя, запущенный Его Замыслом
процесс, выразит в своем итоге что-либо другое? Можем. Мы можем предположить, что все это -
просто для забавы. Мы не можем знать самого Замысла, но, даже если Он устроил все это ради
игры, то это все равно будет Совершенная Игра, потому что это - Его игра. Но игра ли это?
Давайте разберемся. Суть любой игры - непредсказуемость и случайность. Целью игры может
быть только игра, конец которой - искусственно обусловленный момент, от которого начинается
новая игра, или ограничение по времени, после которого - опять новая игра. То есть - никакого
114
конца, как этапа невозможности новых изменений а, следовательно, никакой цели. Это, во-
первых.
Во-вторых, чем меньше в условиях игры целесообразности, тем больше вариантов для
различных ее вариантов, (если не бояться тавтологии), и тем совершеннее игра. В игре не
должно быть строгого плана развития событий. К цели же, напротив, может привести только
строгий план. Если это Его игры, то мы сможем увидеть вокруг