Мелхиседек, стр. 38

реализовываться случайными механизмами, а случайность, по сути, это и есть само отсутствие

замысла. Поэтому придется выбрать нечто среднее, и начать рассуждения несколько

отвлеченным путем.

Прежде всего, как представляется, следует задать самим себе вопрос, - а почему вообще

существует конкретно то, что существует вокруг нас, а не существует просто вселенский

беспорядок случайных материальных композиций в виде хаоса взаимодействий, больше похожих

на бессмысленные столкновения объектов и явлений, чем на законченный и совершенный вид

вселенной? Почему все вокруг именно в этом виде? Почему все вокруг сложилось именно во что-

то, что можно стабильно и неоднократно увидеть, потрогать, почувствовать, просчитать

закономерно наперед, статистически спрогнозировать и научно предвидеть перспективы

изменения и развития? Почему во всем можно увидеть закономерность и постоянство

проявлений? Почему не существует просто хаоса атомов? Так ли уж это естественно, что атомы

сложены в вещества, молекулы собраны в объекты, а стихийные силы, - в направленные

явления? Мы привыкли, что ЭТО ТАК. Но разве сложность этих очень строго упорядоченных

состояний естественнее состояния их свободного хаоса? Само движение молекул внутри тела

беспорядочно и хаотично. Что заставляет при этом отдельные объекты (молекулы) с таким диким

нравом объединяться в строго упорядоченный материальный объект? Почему вообще существуют

объекты? Разве не понятнее должно было быть нам, если бы все молекулы просто носились в

пространстве, сталкиваясь и отталкиваясь, и, не выполняя никакой формообразующей работы?

Естественно, что предположить именно такой вариант мира гораздо проще, чем его нынешний

вид, весь расставленный по полочкам в каждой своей части. Неужели весь этот набор с

неумолимой закономерностью неизменности вариантов действующих взаимоотношений

образовался сам собой? Неужели молекулы сварливо досталкивались между собой до такой

степени, что случайно образовали своими случайными связями и союзами камень, дерево, солнце, планеты, расположили их по орбитам, образовали атмосферу Земли, создали человека, зверя, птицу и т.д.? Неужели все участники материальных взаимодействий просто подписали

некое тайное от нас соглашение, согласно которому они подчиняются одним и тем же законам

52

физического мира в неизменном и непреложном виде? Хотя, если предположить наличие такого

пакта между частицами и макрообъектами природы, то и тогда не приходится говорить ни о

какой случайности, ибо содержание такого взаимного договора обязанностей как раз и было бы

направлено на то, чтобы больше не было случайностей, а все происходило бы по букве

взаимоустраивающего всех закона. Какова вероятность всего этого? И того, что мир принял

нынешний вид случайно и того, соответственно, что все это было не случайно?

Такая вероятность просчитана. Математики проявили любопытство, дай им Бог здоровья.

И к чему они пришли? А пришли они к тому, что вероятность случайности для образовании

нашей вселенной и условий нашей жизни в ней составляет по их расчетам 10-130. Много это или

мало для вероятности случая? Для вероятности не только случая, но и вообще для вероятности

любого рода вероятности это очень мало, просто невероятно мало для вероятного появления

самого невероятного шанса для любой самой невероятной вероятности. Такая степень

вероятности в несколько порядков (!!!) превышает тот порог, за которым математическая

вероятность какого-либо предполагаемого события отбрасывается, как совершенно невозможная.

Если при теоретическом моделировании какого-либо физического процесса просчитывается

прогноз какого-либо события со степенью возможной его реализации 10-50, то данное событие с

чистой совестью экспериментаторами не рассматривается, как реально неосуществимое. То есть, можно сказать, что вероятность 10-130 - это "вероятность, равная "0". Это будет правильнее.

Если же кто не может себе эмоционально представить эту минус сто тридцатую степень за

сухим набором цифр, то пусть вообразит, что ему нужно послать овальный мяч, наполовину

заполненный водой, с дистанции в десять тысяч двести пятьдесят метров, орудуя при этом только

одной деревянной протезной ногой (другой у него вообще нет), на кончик вертикально стоящего

двадцати семиметрового рыболовного удилища при силе ветра 100 метров в секунду, да так, чтобы мяч на удочке забалансировал