Мелхиседек, стр. 10
семьи?", ответ последует хором: "Теща!". Почему?
Каратисты побьют любого. С ними могут справиться только их родственники из кунг-фу, тхэк-ван-до или айки-до. На октагонах, (боях без правил), всю эту семейку всегда бьют и
побеждают борцы. Побеждают только борцы! Но кому интересны эти факты, если каратэ и
прочее - это "боевые искусства", а борьба - "спорт"? Здесь ведь неважно кто кого побеждает на
самом деле, важно знать то, что знают все…
Сплошная кутерьма мифов и сказок, ставших былью в нашем воображении. Есть случаи
просто невозможные. В одном анекдоте художник принес на конкурс картин о Мадонне свое
произведение, где изображался канонический сюжет - мальчик сосет женскую грудь. Она так и
называлась, эта картина: "Материнство". Но бездарное жюри шедевр зарезало: "Мальчик
слишком взрослый". Номер не прошел. Зато прошел номер у Микеланджело Буонарроти, который
из 5-метрового куска мрамора высек обнаженного юношу, и, почему-то, назвал его "Давид". И
ему все поверили, несмотря на то, что к этому нет никаких оснований!
Начнем с того, что в Библии, где подробно описывается бой Давида с Голиафом, нигде не
сказано, что отважный юноша был голенький. Так уже давно не ходили к тем временам. Так не
ходили даже за тысячу лет до этого и даже тогда, когда жили в пещерах. Более того, - в Библии
сказано, что у Давида через плечо висела сумка с камнями для пращи, а в руке у него был посох.
Голиаф даже иронизировал: "Ты что это на меня с палкой, как на собаку, идешь?" Видим ли мы
все это на вооружении у микеланджеловского взрослого мальчика? Отнюдь. Без всякой одежды, без палки и без сумки молодой мужчина спокойно и отрешенно стоит и явно позирует. В его
анатомически совершенном теле нет ничего, что напоминало бы о том, что через несколько
секунд начнется смертельная схватка. Он как бы вышел из дома, позабыв одеться, и застыл в
недоумении, понимая, что он что-то упустил, но не может сообразить, что именно, потому, что
ему не дают сосредоточиться непривычно мерзнущие ноги. Посмотрите на его нахмуренный лоб, пустой взгляд и сосредоточенное непонятной тревогой лицо: они говорят только об этом. В Книге
Царств же пишется, что перед битвой Давид и Голиаф бурно обменивались оскорблениями и
азартными обещаниями, смысл которых с обеих сторон вкратце сводился к одному: "Ты -
покойник!". Разве располагает весь облик мраморного юноши к тому, чтобы предположить, что
он в данный момент предполагает убить кого-то раньше, чем это сделают с ним? Разве есть что-
14
то в этом облике, что неопровержимо говорит, - это Давид? И разве есть в этом облике что-то, что не говорило бы, - это кто угодно, но только не Давид?
Кроме того, напомним, что Давид, - еврейский юноша и будущий еврейский царь. А
евреи, как сказано в Библии, за сотни лет до этого ввели в обязательный обычай обрезание
крайней плоти у мальчиков на девятый день после их рождения. Они с этим так носились, что
если какое-нибудь племя хотело с ними дружить, то они гордо отвечали: "Сначала пусть все
ваши мужчины сделают обрезание". Когда все взыскующие еврейской дружбы мужчины
обрезывались и лежали на спине, не в состоянии нормально двигаться, то приходили их друзья
евреи и закалывали их мечами. Все это также подробно описывает Библия. Давид не мог быть не
обрезанным. Он и сам, когда просился у Саула на бой с Голиафом, обещал уничтожить этого
"необрезанного", (1 Царств 17:36). Несмотря на то, что скульптурная версия этого персонажа
анатомически совершенна не во всех местах, на одной ее маленькой детальке все же можно
разглядеть еще одну маленькую деталь, - нетронутую ножом обрезывальщика крайнюю плоть.
Хоть мальчик и слишком взрослый для 8 дней от рождения, ни один представитель духовенства, которое в то время было всесильно, не сказал Микеланджело Буанаротти: "Ты что принес, изверг? Или неси обратно, или меняй название!". И мы до сих пор, глядя на просто раздетого с
разных сторон юношу, со знанием дела говорим: "Давид!". Да и в самом деле, не мог же
Микеланджело сказать, что он три года высекал из белого мрамора просто симпатичного во всех
местах юношу! Кто бы его понял? Давид, - это другое дело! Он научится одеваться и станет
царем!
Если уж говорить о царях, то нельзя не вспомнить еще одну историю. Однажды некий
принц полюбил девушку из простой семьи и женился на ней. Когда принц женится на простой
девушке, то он остается принцем и принадлежит не ей и не себе, а королевской семье. У принцев
это от рождения и до смерти. Когда же простая девушка выходит замуж за принца, то она
перестает быть простой девушкой, и становится принцессой. При этом она принадлежит не мужу
и не себе, а той же королевской семье. Навсегда. Не от рожденья, но пожизненно, что