Модерн и процесс индивидуализации: исторические судьбы индивида модерна, стр. 95

Задача «самоопределения», вставшая перед ин­дивидами уже в обществах классического модерна, состояла в «приспособлении к сформировавшимся социальным типам и моделям поведения, подра­жанию, следованию образцам, повышению куль­турного уровня, попыткам не выбиться из ряда, не отойти от нормы»³³². Задачей было «вписаться» в отведенную нишу, и это отличает «индивидуализа­цию» прежних времен от той формы, которую она приняла в эпоху «текучей» современности, «когда не только положение индивидов в обществе, но и сами места, к которым они могут получить доступ и ко­торые стремятся занять, быстро трансформируются и едва ли могут надежно служить в качестве цели чьей-то жизни»³³³. Сами цели становятся расплыв­чатыми и неопределенными, источником беспокой­ства и «великим неизвестным» в жизни индивида. Это означает, что проблема идентичности изменила свою форму и содержание. Она «состоит не столько в том, как обрести избранную идентичность и заста­вить окружающих признать ее, сколько в том, какую

³³¹      Бауман 3. Индивидуализированное общество. М.: Логос, 2005. С. 182.

³³²      Там же.

³³³      Там же. С. 189.

470

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

идентичность выбрать и как суметь вовремя сделать другой выбор, если ранее избранная идентичность потеряет ценность или лишится ее соблазнительных черт»³³⁴.

3. Бауман выявляет очень серьезную проблему, возникшую в современном мире. Она побуждает со­циологическую теорию поставить вопрос о том, не устарела ли концепция идентичности Э. Эриксона и другие концепции, согласно которым состояние пси­хического здоровья человека фундаментальным об­разом связано с субъективным ощущением целост­ности и преемственности его личности. В современ­ной «жидкой», «текучей», подвижной социальности рациональное поведение требует и «текучести» лич­ности, максимальных возможностей выбора и от­крытости, что противоречит задаче обретения чет­кой или даже жесткой идентичности, являющейся основой «целостности» и «преемственности». Иден­тичности, к которым стремятся индивиды в нашей современности, являются фрагментированными и атомизированными, свободно выбираемыми и сме­няемыми, подобно смене одежды, автомобиля или места жительства.

Современный индивид бесконечно занимается построением своих идентичностей, тратя много вре­мени и усилий по их демонтажу, переустройству и новому формированию. Этот процесс, по мнению 3. Баумана, является «суррогатом времяпрепро­вождения», а также «суррогатом сообщества» как «естественного обиталища», которое более недо­ступно в приватизируемом и индивидуализируемом, стремительно глобализирующемся мире»³³⁵. Иден­тичность, считает он, пускает корни на «кладбище сообществ» и изобретается тогда, когда сообщества распадаются. Вместо разговора об идентичностях,

334 Там же. С. 185.

335 Там же. С. 190.

ГЛАВА 14      471

унаследованных или обретенных, более уместным, по его мнению, и соответствующим реальностям глобализирующегося мира было бы «исследова­ние идентификации, никогда не заканчивающейся, всегда незавершенной, неоконченной, открытой в будущее деятельности, в которую все мы по необхо­димости либо сознательно вовлечены»³³⁶. Фактиче­ски 3. Бауман отказывается от теории идентичности Э. Эриксона как механизма и средства сохранения целостности и преемственности личности. Он упу­скает из виду или просто не желает рассматривать главную проблему, которую решал Э. Эриксон - про­блему психического здоровья и социальной полно­ценности человека, достигаемых только в случае со­хранения преемственности и целостности идентич­ности.

Отметим следующее. На наш взгляд, «идентифи­кация» в условиях подвижного и быстро меняю­щегося мира есть не столько современное видение проблемы целостности и преемственности лично­сти, сколько указание на невозможность ее решения в наличных условиях. Процесс идентификации, не нашедший завершения в какой-либо определенной целостной идентичности, порождает явление, дав­но описанное в рамках социологической теории. Оно имеет множество концептуализаций. Это и концепция «рыночного» или «шизоидного» соци­ального характера у Э. Фромма, и различного рода концептуализации драматургического действия, и постмодернистские теории стилей жизни, потребле­ния, символического обмена, и теории отчуждения в критической теории. В этом же русле предстает широко известное высказывание, характеризующее современный мир как мир, в котором уже не важно, что ты делаешь, важно какой ты.

³³⁶      Там же. С. 192.

472

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

Речь идет фактически уже не о личностной опре­деленности, а о функционирующих в обществе мо­делях самопрезентации. Неслучайно широкую из­вестность имеет высказывание Кристофера Лэша, которое постоянно воспроизводится в современной литературе, в частности, его цитируют и 3. Бауман, и Э. Гидденс: «Не надеясь на улучшение своей жизни каким-либо эффективным способом, люди убежда­ют себя в значимости психологического самосовер­шенствования; в прикосновении к своим чувствам, потреблении здоровой пищи, обучении балету или танцу живота, погружении в восточную мудрость, совершении пробежек по утрам, изучении взаимо­отношений между людьми, преодолении страха пе­ред удовольствиями. Безвредные сами по себе, такие действия, поднимаемые на уровень жизненной про­граммы и упаковываемые в риторику достоверности и осознанности, свидетельствуют об отходе от поли­тики»³³⁷. Данная цитата из работы К. Лэша «Культу­ра нарциссизма» - это не только характеристика нар- циссической природы современной индивидуально­сти, но и свидетельство разрыва фундаментальной связи между двумя компонентами идентичности: социальной идентичностью и эго-идентичностью, замены индивидуального, личностного начала сово­купным набором различных моделей презентации индивидом себя, оформляющихся в ситуации то­тального отчуждения.

Использование подобных практик и механизмов идентификации, предложенное 3. Бауманом в ус ловиях «текучей современности», «слабого бытия» (Дж. Ваттимо), «общества спектакля» (Ги Дебор), порождает столь же непрофилированное, неструк турированное, размытое сознание идентичности, исследование которой возвращает нас в дискурс

337 Цит. по: Бауман 3. Индивидуализированное общество. М.: Логос, 2005. С. 189.

ГЛАВА 14

473

шизоанализа, который в упадке целостности созна­ния видит клиническую картину шизофрении. «Тот, кто изо дня в день пассивно подчиняется участи от­чуждаемого, тем самым доводится до безумия, кото­рое иллюзорно реагирует на эту участь, прибегая к магическим техникам. Признание и потребление то­варов находится в самом центре этого псевдоответа на безответное сообщение. Потребность в подража­нии, испытываемая потребителем, является инфан­тильной потребностью... аномальная потребность выставления себя напоказ компенсирует здесь му­чительное чувство существования на обочине жиз­ни»³³⁸.

В итоге мы фактически вновь сталкиваемся с со­вершенно определенной интерпретацией социаль­ной идентичности, ранее широко присутствовавшей в социологии. Согласно этому пониманию, социаль­ная идентичность - это такие аспекты индивидуаль­ной «я-концепции», которые проистекают из член­ства в различных группах и оформляются в связи с самоидентификацией с такими социальными ка­тегориями, как раса, гендер, религия, профессия, а также с другими, которые могут и не проявляться в означенных социальных контекстах.

Подчеркнем, однако, что суть в том, что именно подобные групповые перспективы и идентифика­ционные стратегии размываются в современных обществах, не позволяя индивиду «зацепиться» за них как за что-то внешнее, твердое, устойчивое. Это устойчиво возвращает индивида к персоналистской задаче самостоятельного оформления идентично­сти, к осознанию того, что человек есть то, что он сам из себя сделал. Ситуация перевертывается: индивид не «вырывается» из солидаристских отношений, обретая персональную идентичность, а наоборот -

³³⁸      Дебор Г. Общество спектакля. М.: Логос, 2000. С. 113.

474

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

ищет солидаристские отношения и группы на осно­ве выстроенной идентичности и далеко не всегда в этом преуспевает.

Установка на «идентификацию» с подвижными, быстро меняющимися реалиями современного мира становится принципом, порождающим столь же неустойчивого индивида. Солидарность, консенсус и даже сама выживаемость интерактивных систем и общества в целом становятся проблематичными. Проблемная ситуация не просто