Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 91

неподдельным ужасом. Тварь попятилась, замотала сверхъестественной башкой, точно

познав мучительную боль, заскулила, как побитый хозяином пес, а через мгновенье

метнулась в осколки сумеречных теней Стих Оргула.

Эльфы еще долго не шевелились, радуясь рассвету и тишине, которые раньше

казались им чужеродными и неживыми, а теперь наполнили их чистые души

умиротворением. Смерть дышала им в спины, они уже слышали, как в звуках цветочных

песен заскрипели створки Последних Врат, и только заступничество Властелина Над

Облаками уберегло их от безвестной гибели в чужом, суровом краю.

Эллион опустил сверкающий меч и долго глядел на игру света по закаленной стали.

- Учуяв клинок, тварь отступила.

- Ее спугнул не клинок темных, - тихий, мудрый, но искренне испуганный голос

Эстрадира возразил лучнику и поверг сородичей в самое большое удивление их

величественных жизней. – Она учуяла его, - кивок на Габриэла, - потому ушла.

- Его? Разве мантикоры трепещут при виде раненных темных эльфов?

- Мантикоры вообще ни перед чем и ни перед кем не трепещут, Рамендил. Но его

она испугалась. И испугалась знатно.

- Вы уверены?

- Уверен, Андреа. А вы сомневаетесь? Или правда верите, что бессмертный монстр

бежал от эльфийского клинка, двух палок и десяти камней?

Братья дернули заостренными ушами от удивления. Андреа, потрясенный

услышанным, впал в глубокую задумчивость, а Эллион медленно обернулся и, рассеянно

скользнув взглядом по бледному бесчувственному парню, прошептал:

- Кто же вы, лорд главнокомандующий?

… Путь продолжили через полчаса.

Стих Оргул оплетал предгорья Мертвых гор с запада и тянулся устрашающим

частоколом по голой изъеденной туманами земле более ста миль от Пустошей Фэр’айо до

границы королевства желтых великанов - Шар-Рахри. На западе, в пограничье с

Черноземьем – царством злобных ведьм, текла пенистая Этлена. Великая река брала

начало на отрогах Драконовых гор и несла ледяные воды на юг - в дивные, овеянные

легендами оазисы Ажинабада и Диких Степей.

Они торопились к реке. Холодало. К вечеру третьего дня низкое небо заволокло

пуховым ковром; в редких разрывах снежных облаков тускло сияли месяц и звезды. К

вечеру четвертого - яркой серебристой дугой Этлена открылась им с севера. До Горного

129

приюта оставалось не меньше трехсот миль строго на север. А, как известно, с раненым на

руках, любое расстояние увеличивается вдвое, а путь облекается красками особой

ответственности и значительности.

* * *

В Зале Аудиенций стояла невыносимая духота. Гелеган второй час подряд

рапортовал об усмирении восстаний на юге Эр-Морвэна, сообщал об очередном

требовании Умбера Кривоносого выслать в Немер три отряда по триста воинов, и не без

гордости отчитывался об успехах военной кампании против шар-рахрийцев и Родрэма

Третьего, которая, по словам старого эльфа всецело была заслугой Его Величества.

Брегон глядел на родовое кольцо, и льстеца-главнокомандующего не слушал. Оно, вырезанное из цельного куска черного кристалла с алмазной печатью древнего

эльфийского рода, было точь-в-точь как у Габриэла, сын Бриэлона. В переплетениях

эбонита и лунного камня, текли капли хрустального света. Дракон хищно сверкал зубами, змея поблескивала большими мудрыми глазами.

Впрочем, любой эльф из рода Дракона и Змеи носил подобное кольцо - Теобальд, Бриэлон, леди Селена, командор Дминар и многие-многие, связанные с ними общим

родством. Иные эльфийские рода тоже не отставали; например рожденные в роде

Веллетреэв носили кольцо из оникса с оттиском клинка, замкнутого в круге; Черных

Соколов отличало аметистовое кольцо с соколом в полете, род Ашай-Мади гордился

кольцом из белого золота с елью в снежной шапке и так далее. Таким изысканным

способом, лорды и леди благородных кровей отделяли себя от бедняков, рожденных в

низших кварталах.

- Те безродные ничего подобного отродясь не смели надеть, - частенько

посмеивались они на приемах и пирах.

Потеряв интерес к кольцу, Брегон перевел взор в окно. Легкие подземные

сквознячки плавно качали полупрозрачные занавеси с голубой строчкой агройского

атласа. В пузатых стеклянных чашах всплескивали золотыми хвостиками рыбки. Шерлы-

военные, сидевшие вдоль стен, тихо перешептывались. У дверей стыли неподвижные

гвардейцы, посверкивая темным металлом брони.

Матовые ногти короля затарабанили по перилам. Минуло три ночи с того момента, как они бросили