Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 78

Из мрака и гнева молодого шерла вывел склонившийся над ним темный эльф в

богатой шелковой мантии. Так и есть – лекарь, лорд Маримор.

- Я прошу прощения, шерл Габриэл, - смущенно молвил лекарь. – Вас пришлось

сковать, чтобы вы ненароком не покалечили меня. Рана серьезная, а в вашей ситуации

нормальной помощи вам не окажут, поэтому…

Лекарь поднял раскаленный прут, истекавший кудрявыми струями пара, и тяжело

вздохнул.

- Делайте, что должны, - процедил Габриэл, закрывая глаза и мысленно готовя тело к

новой обжигающей волне боли.

- Да, господин. Прошу прощения.

* * *

- Интересно, он живой?

109

- Был бы он мертвым, бросили бы они его сюда.

- Что-то исчадия совсем озверели, - легкий свистящий вздох и лязг цепей, - хватают

и своих и чужих, заковывают, пытают, швыряют в подземелья без чувств.

- Не-е. Стражи говорили, этого темного не пытали, так только, раны прижгли, чтоб

кровью не истек.

- Не пытали? Ну, да. Ты посмотри на него. До сих пор сладковатый запах паленой

кожи стоит. А он здесь уже вторые сутки лежит, между прочим. Может, все-таки умер?

Снова лязг цепей, шорох по камню, шелест и шлепки.

- Нет, - голос второго. – Вон, шевелится. Сейчас очнется. Лучше отойти.

Ледяная вода, стекающая с острых потолочных сводов, капала ему на лицо, стекала

по лбу к вискам, по щекам – на подбородок. Габриэл поморщился, ощущая под собой

сырой пол. Руки и ноги оплетали цепи - Брегон так боялся, что, даже бросив его под

замок, кандалы приказал оставить.

Шерл пошевелился – правый бок отозвался ноющей болью, и все же он был

благодарен Маримору. Не сделай того, что сделал лекарь, Габриэл уже скитался бы среди

Белых Духов Арвы Антре, стремительно приближаясь к Последним Вратам.

Открыл глаза. Ранящий факельный свет стелился по стенам и потолку черно-

рыжими огнями, выхватывая неброские очертания, полупятна и размытые бесформенные

силуэты пленников, шелестевших цепями в соседних камерах. За толстыми скользкими

стенами темницы лязгала охрана. Вдалеке гудел уличный шум: цокали копыта, перекрикивались работяги, дули кузнечные меха, скрипели телеги, наполненные

драгоценной подгорной рудой маэ-ро, из рудников возвращались пленные.

Сел, поднял голову и стряхнул соленые капли мутной воды. Глаза слезились, в рот

точно песка насыпали, но молчавший у кованной решетчатой двери страж кувшин и кубок

не предложил, вместо этого он довольно начал:

- Доброго вечера, лорд Габриэл. Как спалось? Непривычно наверно на голом камне?

А то, вы все больше на шелках и бархате с бокалом дорогого либерского вина. Ну, теперь

познаете тяготы настоящей солдатской жизни. Как говорится, изнутри.

Тот самый голос – просивший лекаря о пытках.

Кто же ты?

Габриэл всмотрелся в темное лицо. Страж не двигался, снисходительно позволяя

себя рассмотреть. На наглеце блестел плащ из черного элейского аксамита, украшенный

серебром и лунными камнями, - этот плащ с Габриэла сорвали во время битвы под

пекарней. Теперь ясно, почему в камеру его бросили без верхней одежды, спасибо рубаху, брюки и сапоги оставили.

Бледно-оранжевый свет содрогнулся, а мир закачался, когда незнакомец, блеснув

роскошью чужого наряда, припал к решетке и прошипел:

- Вы не помните меня, старший маршал? А я вас помню.

Он поднял правую руку с криво сросшимся запястьем.

- И ваш урок хорошо запомнил.

- Рад за тебя, - бросил Габриэл - на его снежном невозмутимом лице не дрогнул ни

единый мускул. – Я тебя помню, солдат. Ты поднял руку на пленную женщину, оплакивающую смерть сына. Легко отделался. В следующий раз – сверну шею. Обещаю.

Страж усмехнулся:

- С переломанными костями вам будет не просто, мой лорд. Я, знаете ли, теперь

больше не солдат армии Его Величества. Эрл Плетка был моим братцем. После того, как

Белый Лебедь его прирезала, я занял этот пост. – Он выпрямился и раскинул руки в

стороны: - Позвольте представиться, Керл, сын Клианна, новый Надзиратель. И вот, что я

вам скажу – пока Его Величество запрещает пытать вас, но рано или поздно он отдаст

такой приказ. И я приду за вами лично.

- Буду ждать, подонок, - Габриэл чудом хранил маску равнодушия.

110

Когда Керла, сына Клианна простыл след, два молодых солнечных эльфа зазвенели

на два голоска. Те двое, спорившие пару минут назад – жив он или отдал душу Духам

весны.

- Зря вы так. Безрассудство еще никому не приносило добра.

- Точно. Что ему приказ короля? Выволочет вас в пыточную, и прощайте кости.

Габриэл повернул голову, безразлично смерил пленников, сидевших в соседней

камере, а потом лег на холодный твердый пол и, заложив левую руку за голову, жестко

ответил:

- Рискнет и костей не соберет - он.

- Я - Левеандил Око Бури, - прозвенел первый, с душой нараспашку, - а это мой брат

Рамендил Эндермеран. Мы служили в королевской коннице Эбертрейла. С нами еще

четверо. Лорд Эстрадир, он травник и лекарь. Вон он, у дальней стены - седой. Еще лорд

Андреа. Андреа служил при дворе менестрелем. Сам Аннориен называл его Шелковым

Голосом. Андреа, покажись. Да, вот, это Андреа. Вон там, с опущенной головой лорд

Эллион. Лучник Его Величества. Эллион больше всех сопротивлялся и исчадия его

остригли, - горький вздох. - Ну, а это Лоррано. Наш книгочей. А вы лорд… э… Габриэл?

Габриэл разглядывал каменные гребни, росшие темно-коричневой бахромой в

углублениях и щелях пещерных сводов. Они свисали отростками уже не одну тысячу лет, а он никогда не обращал на них