Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 281

Песнь Скорби. Изломы Эндов и Полуночный Путь, подсвечный тусклыми факелами.

Схватка с Брегоном у Врат Разделения Душ и… Габриэл дернулся – Звездочет трижды

ударил его кинжалом, перед тем, как издохнуть в том мраке, – теперь понятно, почему

рубаха облепила горящую спину, а он сидит в вязкой луже собственной крови.

Воин безнадежно вздохнул – он-то надеялся, что давно на пути к Последним Вратам, а Иссиль опять вернула его в жестокий, беспощадный подлунный мир. Как он устал.

Когда все это закончится.

Пахло сыростью и железом. Монотонно гудели доски. Совсем близко горланили на

орочьем наречье аноттэ, топали тяжелые сапоги. Сбоку потрескивало жаркое пламя. Он в

тюрьме, и скорее всего в корабельной. За бортами отчетливо хрипел свирепый голос неба, в узкие подпотолочные окна лучился слабый полуденный свет.

Преодолев жгучую волну боли, он медленно прислонился к стене и…

Раздался стон. Отчетливый, жалобный стон. Пальцы Габриэла похолодели. Он здесь

не один? Левее зажурчали кандалы. И снова грустный, горький стон. А после тихий

голосок забормотал на шеере – языке Либера. Возле него фавн, понял темный эльф.

Будто почуяв, что к исчадию вернулось сознание, тот перешел на всеобщий:

- У меня был дом. И дружная семья… - всхлип, лязг цепей. - С рассветом мы

уходили на виноградные поля и трудились там до первых звезд. Выращивали красные и

розовые сорта винограда. Готовили вино. «Сан-Гриал», «Ласточкино гнездо»,

«Штоф’Икем» - вот фирменные марки нашего семейства. Слышали о таких? – Печальный

413

вздох. - Конечно, нет. Знаю, что до всем известного «Клэт де Ви» им далеко, но… -

скорбное вытье, - я любил свой до-ом, свое ремесло-о. Понимаете, люби-ил…

Шерл не отвечал.

Фавн, в общем-то, не ждал. Знал, что темный слишком слаб и измучен для

разговоров.

- По вечерам мы собирались у горящего камина. Попивали розовое вино и пели

песни. – Сдавленный стон, шорох кандалов. - А потом нас атаковала армия Умбера

Кривоносого… Они прошлись по Либеру огнем и мечом. Плодородные поля с

виноградниками, изобильные леса и звонкие, вьющиеся реки обратилась в пылающие

руины. Мою семью убили… - Долгий всхлип, втягивание носом. – Я сбежал, побирался.

Сначала по Агре, потом попал в Зенн. Меня мучали голод и болезни. Я больше не верил в

спасение. И тут меня заметил господин. – Долгое рыданье в ладони. – Он спас меня. Увез

в Орх’Дуруд. Обещал заботится, а сам обманул!

Фавн уткнулся в ладони и глухо зарыдал.

Габриэл разлепил сухие губы, чтобы спросить его имя, но не хватило сил.

- Обману-ул, - повторил юный жалобщик, звонко бряцая цепями.

Темный эльф чуть слышно выдохнул. Фавн замолчал, явно прислушиваясь.

- Вы слышите меня, господин? – Забряцали кандалы. Похоже, он мотал головой, проверяя, не подслушивают ли за дверью, - вас схватили у Врат Разделения Душ. Без

сознания. Меня тоже. Мы на корабле. Нас куда-то везут. Не уверен, но говорили о каком-

то Городе Солнца.

Воин не двигался.

- Только не умирайте, - взмолился фавн. - Не оставляйте меня одного. Мне очень

страшно…

Габриэл попытался ответить, но беспощадные сумерки опутали его истекающее

кровью тело и изнывающее в агонии сознание. Под горестные мольбы сокамерника он

провалился в пустоту.

… Лунный луч соскользнул на пленника, осветив затылок холодным серебром.

Темный эльф вдруг хрипло вздохнул и поднял голову, слипшиеся от крови и пота волосы

колыхнулись.

- Господин, - позвал Хогет.

Габриэл откинул голову, прислоняясь к склизкой стене.

- Они идут, господин.

И-за дубовой двери, крепко-накрепко запертой засовами по ту сторону, слышались

тяжелые шаги. Окошко, прорезанное в дубовой двери, откинулось.

- Эй, ты!

Шерл не шелохнулся. Освещенное лунным светом лицо, залитое кровью, походило

на маску, высеченную из снежного мрамора, без тени эмоций, без отблеска чувств, без

признаков жизни.

Пришедшие орки перепугались, в голосе одного послышалась хриплая дрожь:

- Открывай! Его Величество нас живьем закопает, если он подохнет до поединка.

Хогет нервно сглотнул. Темный эльф был равнодушно молчалив. Лунный луч чуть

сдвинулся и его сияющий облик поглотил тюремный сумрак.

- Господин, - пискнул фавн, когда дубовая дверь, окованная пластинами железа, со

скрипом распахнулась и в камеру ввалились наемники из орков.

Один из них ткнул воина в бок носком сапога, обитым металлом.

- Эй, исчадие, давай, просыпайся!

- Оставьте его, - зарычал Хогет и схлопотал оплеуху.

- Не лезь!

Опрокинувшись на пол, он отполз в противоположный угол и сжался в комок. Из

носа потекло. Открывшаяся на предплечье рана прыснула кровью.

414

Меж тем орки подхватили изгнанника под локти и рывком поставили на холодный

пол. Цепи хищно зашелестели, а ошейник оцарапал шею. Он поморщился и глухо зарычал

от боли.

- Пшел, - приказал солдат, когда цепи были вырваны из гнезд и перехвачены его и

рукой сослуживца.

Габриэл повиновался и, пошатываясь, вышел в коридор; по холодным тюремным

плитам за ним тянулся кровавый след. Хогет проводил его глазами, полными слез, и

зарылся в почерневшие от грязи ладони. Он не чаял более увидеть юного эльфа из народа

Сумерек. Потому как был абсолютно уверен – ему и самому осталось недолго.

… В лицо ударил сырой, спертый воздух трюмных переходов. Под ногами что-то с

визгом разбегалось. Судя по запаху – откормленные стаи крыс. Звонко капала вода.

Пятерня в металлической перчатке толкнула его в спину.

- Сюда.

Габриэл через силу сдержал