Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 28

Страж взревел, начал заваливаться, подминая под себя других; подцепил берилловыми

рогами чужие шлемы и уволок на камни не меньше троих сослуживцев.

- Схватить его, кретины! – Хрипел ажинабадский купец.

Стражи, ошалевшие от резвости эльфа, бросили цепи и обнажили мечи. Легкий, но

сильный он проскользнул в орочью толчею, завертелся волчком. Внутренний двор

«Сломанный стрелы» наводнили каркающие вопли. Орки с грохотом валились на

каменные плиты в облаке белых слепящих искр, как срезанные стебли диких колючек.

Солдаты, державшие Хилого, переглянулись и, бросив бесчувственного полукровку, ринулись в кипящий бой. Доверенный (успевший очухаться) сбил одного из них с ног, и

выхваченным из-за пояса кинжалом оборвал жизнь, всадив лезвие в щель забрала. Он

резко обернулся и, заметив, стоящего у торца переводчика, державшего связанного

мальчишку, зашипел. Переводчик вздрогнул и попятился, толкая ребенка к стене.

Распустившийся конец тюрбана полетел полосой черного золота, полы халата шумно

залепетали. Пробежав двадцать шагов, степняк издал короткий крик и упал - меж лопаток

разбойника торчал кинжал полукровки.

Купец из Ажинабада заметался вдоль конюшни. Его, как ему казалось, гениальная

затея пошла прахом. Он схватился за голову и настолько увлекся самобичеванием, что не

заметил вылетевшее из клубка битвы бездыханное тело. Страшной силы удар впечатал его

в стену. Его ноги и руки, вдруг затрещав, хрустнули и он оказался придавлен

неподъемной броней мертвеца. От боли пустынный орк не смог вскрикнуть и окосел.

Тем временем битва закончилась. Среди груды железных пятен, блестевших маслом, осталась стоять высокая фигура с идеально прямой спиной и гордо вскинутой головой.

Волосами, рассыпанными по спине, играл ночной ветерок. В серебристом поясе,

39

обвивавшем стройную талию, мерцали блики дальних фонарей. В чуть отведенной руке

точно ее продолжение - сверкал прямой и тонкий клинок. По закаленному лезвию стекал

свет разгоравшихся в облаках звезд.

Воин воткнул клинок в мертвеца и быстро подошел к постанывающему комочку, лежащему у стены. Освободив голову рыдавшего мальчика от мешка и вынув из его рта

кляп, Габриэл разрезал веревки.

- Не плачь. Все закончилось.

- Господин, господин, - всхлипывал орчонок, - простить меня. Они ворваться в дом, связать маму, а меня поволочь с собой. Сказать, если я не покажу им, куда вас вести, они

убить маму, потом меня.

- Я не держу зла, Горак, - успокоил Габриэл.

- Господин простить меня? – Мальчик заглянул в бледное и холодное лицо.

- Мне не за что тебя прощать, - сказал темный эльф, и его губы тронула чуть

заметная улыбка. – Возвращайся к матери. Скажи ей, все позади.

Мальчик шмыгнул, утер нос грязным рукавом и решительно кивнул.

- Да, господин.

- Горак, - Габриэл окликнул ребенка, когда тот поспешил в темноту соседней улицы,

- судьба послала мне хорошего проводника.

- Я не забывать вас, господин, - пообещал мальчик и исчез в сумерках Сторма.

- Мой шерл, - тихо захрипел полукровка за спиной, - надо уходить. Скоро сюда

нагрянут стражи Наместника. Вы помните, в городе запрещены кровавые разборки.

Виновных ждет смерть.

Габриэл выпрямился и обернулся к купцу, прижатому неподъемной тушей мертвого

орка. Сейхан был еще жив, хоть и заходился в хриплом кровавом кашле – удар переломал

его кости, и теперь он не мог пошевелить и пальцем.

Вдали слышались крики, топот и лязг кольчуг. Стражи Наместника спешили к месту

полуночной драки.

- Давай, сделай то, зачем прибыл в Сторм, - прохрипел он, сплюнув черный сгусток.

– Знаю, Брегон не вернет мне Видящий Камень. Без него моя торговля пошла прахом. Я

разорен и погряз в долгах. Без камня мне все равно не жить.

Габриэл заглянул в ядовито-желтые глаза степняка и наклонил голову набок. Шум

из переулка усиливался - стража торопилась.

- Ну, - раздражался купец, прекрасно осознавая, какая страшная кара его ждала, попади он в руки Наместника короля, - чего ты ждешь?! Пролей мою кровь эльфийским

клинком! Доведи битву до конца!

- Нет, - покачал головой Габриэл. – Ты и эти продажные твари, призванные блюсти в

городе законы и следить за порядком, но позарившиеся на золото и поправшие их, - он

обвел глазами стражников, многие из которых оказались живы, а не мертвы, как поначалу

показалось купцу, - понесете заслуженное наказание за разбой, учиненный против мирных

путников.

- Заклинаю Зерран-Ханно, убей меня, – взмолился купец, обливаясь желтоватым

потом. – Прояви милосердие!

- Мой клинок не чинит правосудия. Это клинок воина, а не судьи. Прощайте, лорд

бей Габар. Пусть ВАШИ боги будут к вам милосердны.

Глава 3. Белый Лебедь

Высокое имя лучше высокой крыши

(Персидская пословица)

О Горгано, затерянном в ущелье Беллийских гор, мало кто знал. Поговаривали, в

поселении черных гоблинов процветала работорговля и это, забытое богами место, слыло

40

ее неофициальной столицей с давних и давних времен. Слухи полнились каждый день, разбавляя мутную завесу лжи.

Горгано лежал в низине двух громадных хребтов и большую часть суток черные

зубчатые склоны, как две посмертные плиты, вдолбленные напротив, пеленали тайную

обитель рабства густыми тенями страха.

Черные гоблины слыли народом ночи: темнокожие, мускулистые, лишенные

волосяного покрова, с заостренными ушами и мелкими острыми зубами. Все основные

работы они вели в обманчивом сиянии луны или трепетном блеске месяца, а солнце

ненавидели даже пуще своих заклятых врагов темных эльфов и гномов. С предвестием

рассвета жизнь в ущелье замирала, а