Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 242

подземной тюрьме Мерэмеделя, когда лекарь прижигал его рану раскаленным прутом. –

Не нуждаюсь, - отказался он.

- В таком случае не смею вас задерживать, - попятился лекарь, боясь разогнуть

спину и поднять голову, ибо все еще чувствовал свою вину перед шерлом.

Маршал хотел идти, но лекарь вдруг прошептал:

- Простите мою дерзость, но вы должны кое-что знать.

Он позволил себе встретить смертоносный взгляд того, кто по его вине совсем

недавно терпел унизительную пытку раскаленным металлом. Сглотнув, Маримор

виновато опустил глаза:

- Полгода назад мне поручили осматривать тело покойного короля. Я помню ту

ночь. Меня призвал Его Высочество и сообщил: Теобальд умер несколько часов назад. Но

он солгал, господин. Тело пролежало в королевских покоях не меньше месяца.

Темный воин настороженно прищурился.

- Уверены?

- Клянусь жизнью. Но это не все. Меня смутил характер раны, - лекарь перешел на

шепот, - он был убит прицельным ударом в сонную артерию. Размеры раны точно указали

на размеры клинка, а вернее кинжала. Лезвие - длинное, прямое, обоюдоострое, двенадцать дюймов в длину. Сечение линзовидное, по центру узкий дол. Рукоять без

353

крестовины с массивным навершием, скорее всего отяжеленным украшением из серебра.

Такие отливают только по специальному заказу и наделяют эмблемой рода.

Габриэл ошеломленно выдохнул. Он понял, о каком оружии шла речь. Из-за пояса

выпорхнул кинжал шерла и лег на крепкую беломраморную ладонь.

- Похож?

Лекарь смахнул бриллиантовый пот и плавно кивнул.

- Боюсь, что… да. – Помедлив, он добавил: - Я думаю, вы имели право знать.

Он поклонился и растаял в тьме корабельных переходов.

Габриэл покосился на подарок, венчанный родовой эмблемой. Очевидная истина

гремела в сознании грохотом тысячи бурь. Вигго, сын Иарта предупреждал – Брегон

коварный лжец, использующий всех и вся ради достижения желаемого. Обманщик, не

ведающий чести и сострадания. Убийца, прокладывающий дорогу к трону по трупам

врагов и союзников.

«Он предал не только отца, он предал и тебя», кричал тогда граф от отчаяния.

Не только меня, шипело сознание изгнанника. Весь свой род.

Пальцы стиснули рукоять из белого золота. Костяшки налились огнем и побелели -

сталь застонала, размягчаясь, как подтаявший воск. Через мгновенье воин бросил кинжал

и скрылся - роскошную металлическую рукоять продавили глубокие отпечатки

справедливого гнева.

* * *

Тело скрутило горячей судорогой. Руки и ноги оцепенели и задергались в

непроизвольных конвульсиях, оглушительно загремелицепи. Голова запрокинулась и

забилась затылком о каменный пол. Изо рта брызнула пена, единственный глаз закатился, красивое лицо перекосило от боли, серебристые волосы слежались в комок.

- Ударь еще! – С удовлетворением зарычал тюремный охранник. – Посильнее!

Сквозь прутья поползла пика с наконечником из пылающего «огня». Новый жгучий

«укус» вырвал из груди Остина хриплый, мучительный стон и на мгновенье парализовал

стройного лесного эльфа – болевой шок отсек все чувства и бросил сознание за черту

уродливой темноты. Он скорчился изломанной веткой, и чтобы сдержать очередной

вопль, прокусил губу до крови. Эти ублюдки не дождутся от него мольбы о пощаде. Он

умрет, но не скажет им ни слова.

Откуда-то из сумрака, слышались вязкие искаженные смешки:

- Хорошая штука. Как Звездочет ее называет?

- Драконий Огонь.

Послышалась суета, мелькание теней и требование:

- Дай, теперь я попробую. А то ты слабо «кусаешь», светлый даже не стонет.

- А, может, ему нравится? – Рассмеялся другой. – Кто знает предпочтения этих

ничтожеств.

Владетель Ательстанда приоткрыл слезящийся глаз и тяжело выдохнул. Ледяные

плиты остужали избитое тело, а ночные сквозняки, проникавшие в щели обшивки, исцеляли мучительную горечь, рвавшую сердце из-за предательства Габриэла. Он видел

коварные отблески красноватых вспышек, слышал утробный рокот нарождавшегося

грома, обонял сладковатый предгрозовой воздух и мечтал раствориться во мраке

взбаламученного неба.

Воины разлучили их с Арианной еще у Скверных Водопадов. Девушку увели в

неизвестном направлении, а его бросили в тюремный отсек и заковали в цепи. Первые

полчаса охранники жестоко его избивали, а теперь решили опробовать новую «игрушку», сотворенную извращенной магией Звездочета.

Услышав голодный смех изуверов, Остин стиснул кулаки и сплюнул кровь. Его

сердце учащенно забилось, а тело напряглось в ожидании очередного удара

электрического разряда.

354

Но его не последовало, зато послышался сдавленный хрип, грохот и лязг доспеха о

дерево - это по лестнице скатился часовой. Те двое, что пытали Остина, зашипели и

бросились навстречу нарушителю порядка.

Раздался удивленный крик:

- Кто вам позволил?

Шелест клинка.

- Стоять!

Металлический удар и падение.

- Вас арестуют!

Звон скрещенного железа. Три резких