Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 234

Арианна плавно опустилась у воды. Лютый упал подле госпожи и ощетинил лунную

шерсть. Алые глаза настороженно бродили по вершинам Хрустальных Пик, объятых

парами водяной пыли.

- Потерпи, - попросила девушка, не сводя взора с величественных крепостей и

дворцов, что дрожали миражами пустынь, - они отыщут корону, и мы никогда сюда не

вернемся.

* * *

Эридана разбудил долгий, свистящий порыв. Под щекой кололись побеги мятлика, перед очами гасли присыпанные пеплом угли костра. Ветер качал чахлые деревца и

приносил отдаленный гул волн, бьющихся о каменистый берег. Под рокот Великого Моря

светлые эльфы-беглецы спешно собирались в новый путь.

- Эридан, вставай, - Лекс потормошил его плечо. – Десять минут назад вернулись

разведчики. До Гелиополя - сорок миль. Врагов не обнаружено.

Пепельноволосый эльф потянулся и встал. Он встряхнул плащ, оправил перевязь и

принял из рук Люки горящий фонарь. Мерцание пламени в стекле принесло ему утешение

и скорую надежду на обретение дома. Пристроившись в конце колоны, подсвеченной

огнями, он бодро зашагал навстречу мечте.

Эльфийская процессия текла огненной змеей вдоль русла Ваиры пронзавшей

Воробьиные Скалы лентой серебра. Взбиралась на холмы и спускалась в долины. С

первым лучом тени угрюмых гор остались позади, а впереди разостлались маковые луга.

В паре миль к северу сиял их родной Гелиополь. Чем ближе Дети Рассвета приближались

к древней столице, тем ярче разгорались их глаза; сердца исцелялись отвагой, а души -

светом былого величия.

- Он прекрасен, - прошептал Левеандил Око Бури.

Взобравшись на возвышенность, золотокосый парнишка первым увидел город-

святыню. Рядом его младший брат Рамендил смаргивал с пушистых ресниц

бриллиантовую пыль. Сзади слышались возгласы восхищения, кто-то запел: Гелиополь, дом родной!

Чистый звездный Аллион

Призывает нас домой

Город света золотой!

Город Солнца высился на могучем скальном основании и был обнесен зубчатой

стеной, сложенной из белого зеркального гранита. Над сточенными зубцами чернели

обломки башен и крепостей; в скорбном безмолвии таились дворцы и многоярусные

341

парки и скверы. Прекрасные творения мастеров минувших эпох покрывала смертная тень, великолепные строения покрыла многовековая пыль.

Слева неприступную стену обвивала тропа. Она убегала к неширокой плоской

площадке, засыпанной обточенными прибоем камнями, о которые со злобным шипением

ударялись гребни черных волн. Дальше, к горизонту, кипело Великое Море. Справа в

холодный пурпур молчания завернулась каменистая долина. Еще дальше вздымались

вершины Закатных Гор, над алыми очертаниями которых кружились тени хищных птиц.

Эльфы, преисполненные изначального восторга, сникли. Гелиополь был холоден и

мертв. Все помнили о проклятии Лагоринора ал’Эбен Блистающего, все знали – город

оживет, когда его границы переступит наследник первых королей. Но не было

наследника. Вот уже много тысяч лет.

Сквозь оделяло облаков пробился луч и осветил Королевскую Башню, погруженную

в тень бесконечного одиночества. Рядом с ней замигали грандиозные резиденции

Повелителей Стихий и царственные замки знатных особ.

Эллион Первый Лук первым осмелился прервать скорбь собратьев:

- До заката считанные часы. Исследуем город и если он безопасен, заночуем внутри.

Эбертрейлец гордо вскинул голову и махнул рукой. Отросшие волосы, собранные в

хвост на затылке, сверкнули ярче пламени.

- Он прав, - поддержал друга Хегельдер Могучий Ясень. Статный советник

Аннориена, оставшись после ухода Остина за главного, распорядился: - Левеандил и

Рамендил осмотрят северную часть города, Андреа и Мьямер – южную, Люка и Элла

зайдете в город с востока, Я и Эллион обследуем запад. Встретимся у Королевской Башни,

- он указал на острый шпиль, сверкавший в золоте лучей и снеге облаков, - через час.

Остальные! Укройтесь вон за теми холмами и ждите сигнала. Валларро Агроэлл, валларро

Колибор, Эридан, Лекс я на вас полагаюсь.

Красавец Люка обнял молодую жену и, кивнув Элле, поспешил за гордыми

Эллионом и Хегельдером. Андреа и Мьямер поспешили на юг. Золотокосые братья, коротко простившись с прекрасными Эмми и Глэсс (к которым прикипели сердцами за

время похода), направились на север.

… Солнце таяло и тени долины вытягивались. Сбоку шептало неспокойное море. В

расселинах стелился туман. Беглецы стискивали кулаки – им было холодно и больно, у

них не было крыши над головой, много печальных беззвездных ночей они не ведали

покоя и исцеляющего сна. Их добрые, светлые сердца желали одного, чтобы Гелиополь

вновь приютил их и дал им повод жить. Исполнится ли мечта? Кто знал.

Эридану было неспокойно. Он озирался по сторонам и невольно содрогался.

Обманчивое затишье наполняло его