Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 223

плывущее пятно фонаря и осветило спешащего к нему тролля. – Господин Утикус вас

ожидает.

Лавво кинул охране «ждите тут» и пошел за провожатым. Нос резанули тяжелые

ароматы металлов и кислоты. Сбоку стояла глухая стена из серого камня, с другого -

открывался овальный двор в фиолетовом свечении. Оно вырывалось из окон главной

башни, венчавшей замок куполообразной надстройкой.

- Братья выпаривают эссенцию силы, - пояснил провожатый и свернул за угол, в

полутьму. – Сюда, господин Лавво, - и уперся в железную дверцу. Стоило ей распахнуться

на переводчика пали лучи зеленоватого света, а воздух замутнило горячим глицериновым

туманом.

Лавво сдержался, чтобы не чихнуть и последовал внутрь. Залу заливало светом, сочащимся из настенных ламп. Сияние плелось по полу и стенам и походило на скачущие

тени оживших гомункулусов. Он все же чихнул.

Провожатый подвел к огромному круглому столу, в сердцевине которого пыхтел

разожженный очаг. На нем кипели колбы из хрусталя, бурлили чайники из фарфора, грохотали сосуды из металлов – все они дымились желтыми и красными испарениями и

окружали соседние предметы ожившими кошмарами буйного, нездорового рассудка.

Возле них вертелся старый мостовой тролль в пропитанной парами и жидкостями мантии, и на его спине вспыхивал знак Ордена Воды – водопад, текущий в звездную чашу.

- Принесли? – Прорычал алхимик, не отрываясь от колб. В нездешнем свете он

казался пришельцем из Адских Расселин. – Оставьте на полке у стены. Деньги заберите

там же.

Лавво снял котелок, вежливо поклонился и поспешил оставить чокнутого ценителя

ядов в его отвратительной цитадели. Дальше он спустился в крохотный дворик, пересек

рыночную свалку, наваленную под пятью перекрестными виадуками, и вышел к западной

части рынка. Здесь гудело и скрежетало механическое колесо, приводимое в действие

раскаленными струями пара. Оно подавало воду в дома и лавки местных жителей и ею же

обеспечивало королевский дворец. По гигантским лопастям стекал свет близких фонарей

и Лавво зажмурился, чтобы не ослепнуть.

Бубух. Тут же заорала троллина:

- Смотри, куда прешь!

Переводчик открыл глаза – проходя мимо лавки с благовониями, он задел плечом

глиняный горшок и тот рухнул на мостовую. Злобная продавщица вывалила из-за

прилавка и затрясла могучими кулаками.

- А, ну возмещай ущерб, негодяй!

Охранники Лавво потянулись к мечам, но он остановил. Протянув крикунье пейс, тролль обнажил гадкие зубы:

- Прошу прощения, госпожа.

Над головой (в который раз) прогрохотал состав и накрыл торговые крыши струями

раскаленного пара. Троллина схватила монетку и оставила переводчика в покое. Он

заторопился. Намечалось еще две встречи. Сначала Сирикус наведался в квартал, объятый

кисловатыми и испарениями и тошнотворными миазами, за что получил название Адская

Кухня, где продал пыль кристаллов с вершины Тро некому осквернителю могил, а после

заглянул к королевскому советнику Паполтикусу, чтобы вручить тому грезы любви с пика

Танахин.

Домой он вернулся под утро, ликуя и смачно отрыгивая пары Бурлящего Пива. Его

рот расплывался в улыбке славного заработка. Некромант и советник осыпали его по-

королевски и, дабы отметить этот успех, Лавво заглянул в лучший здешний бордель

«Кроличья Нора», где надрался до кончиков ушей и опробовал пару аппетитных

324

«крольчих». Уже много лет его душа была подобна пустому сосуду, наполнить который

могли только золото, бриллианты редкой огранки, славная выпивка и кутеж. Мечты

юности – разгадать тайны древних, постичь мертвые языки и научиться понимать предков

давно ушли в небытие.

… Ключ выскользнул из дрожащих пальцев-сосисок и со звоном упал на порог.

Лавво выругался и, подперев плечом дверь, наклонился, чтобы поднять. Визжащий

свисток прибывающего состава пропилил в его черепе дыру. Он зарычал, мотая башкой:

- Да сколько можно.

- Сирикус Лавво? – Из темноты переулка донесся глубокий, сильный и

одновременно юный голос.

Переводчик выхватил из-за пояса литиевый нож с сюрпризом – в кончике

находилась капсула с лунной ртутью и даже незначительный порез или касание к коже

вызывали мгновенную смерть неприятеля.

- Кто здесь?

На свет входного фонаря выступили четыре фигуры. Три высокие и утонченные

(едва они появились, мрак рассеялся, а воздух наполнился благоуханием весенних цветов) и четвертая - грузная и неотесанная, как обрубок ствола. Лавво принюхался – был еще

зверь, то ли пес, то ли волк и он бродил где-то поблизости.

- Я - Лавво, - прохрипел переводчик, - а вы кто?

Впрочем, он уже догадался, что под роскошными плащами скрывались эльфы. Один

из них выступил вперед и отбросил капюшон. Отблеск фонаря коснулся красивого

снежного лица. Огромные черные глаза вспыхнули кипящим серебром. Лавво разинул

рот. Он помнил этот демонический блеск из мира теней. И помнил мальчика лет шести…

Теперь перед ним высился гибкий, ловкий и смертельно опасный воин из народа Сумерек.

- Габриэл? – Прохрипел переводчик. – Габриэл, сын Бриэлона?

Темный эльф кивнул.

- Как поживает твой отец? – Отрывисто спросил Лавво. Он отлично помнил, кому

обязан жизнью и что долг сумеречному семейству до сих пор не выплачен.

- Он мертв, - сухой безжизненный шепот в ответ. – Нам нужна помощь, Сирикус.

Тот судорожно закивал:

- Да, да, входи. Входите все.

* * *

Увеличительное стекло упало на руну «райдо» и она расширилась.