Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 206

сердце вспыхнул огонь. Видели бы вы, как он был счастлив, когда впервые мне сообщил, что утром отправится с учителем на первый урок. Как бы трудно ему не было постигать

бэл-эли – ваша опека спасла его от ранней гибели.

Парень улыбнулся, порывисто развернулся и шагнул в дождь.

* * *

Пронзительный крик настиг их у скалы, торчавшей из соснового бора правильной

пирамидой. В солнечную погоду ее склоны блестели, как полированные зеркала, а в такую

мрачную и дождливую, как сейчас, лишь тускло отблескивали размытыми очертаниями

сосен и елей.

Габриэл остановился. Клинок в звездных искрах лег в ладонь. Другой он призвал

Арианну замереть у него за спиной. Волк нырнул в подлесок, угрожающе рыча. Больше

двух дней они двигались лесами на юг и ни разу не напали на след волкодавов. Утром

третьего ветер сменился и с ворохом облаков принес ароматы горячего пепла и пролитой

крови. Огненные твари бродили где-то поблизости.

Из-за высоких и необъятных, как языческие башни стволов послышался треск

пряных иголок и загнанное дыхание бегущего существа. Габриэл сделал шаг, поднимая

блеснувшую сталь. Тяжелые длинные рукава его мокрого полукафтанья обвисли

спущенными парусами.

Но вместо врага из можжевеловой гущи появился ребенок. Девочку – эльфийку

сотрясала дрожь; она рыдала, размазывая по серебристому личику грязные слезы. Ее

босые, почерневшие ноги спотыкались о кочки и мшистые камни. Серо-серебристые

волосы и порванное платье оттенка весенней листвы присыпали тлевшие клочья пепла. В

расширенных от ужаса глазах стыл ужас.

Едва она выскочила, над макушками сосен поплыли клубы черного дыма.

- Милая, - прошептала Арианна и бросилась к ребенку. – Что случилось? Ты ранена?

Та рыдала, не в силах объясниться.

- Как твое имя?

- Ф… Фе… Фенара, - провыла эльфийка, опускаясь на листья.

- Не плачь, Фенара, - Арианна села рядом.

Из леса все отчетливее слышались злые, каркающие крики, конское ржание, треск

пламени и холодившие душу звериные хрипы, будто выкованные из дыхания Ледяных

океанов или слепленные гневом вулканических жерл Ий-Дъий.

- Останьтесь здесь, - приказал шерл.

Лебедь пересеклась с грозным взглядом его голубых глаз и кивнула.

- Береги их, - повелел он хэллаю, сверкавшему алыми фонарями - зрачками из зелени

хвойного бора.

- Будь острожен! - Ветер бросил девичий крик в спину воина, метнувшегося в хвою.

Он не обернулся, лишь махнул благородным лезвием неназванного клинка и пропал

в серебре печального вечера.

… Близкий закат окрасил лесную опушку в кровавый оттенок. Прямо за ней, вдоль

побережья тихого пруда, догорали и плавились камни и бревна павшего эльфийского

поселения, где пепельно-бурые тени теснили горстку лесных эльфов к расколотому

надвое древу. Правее дымилось пепелище, по которому в облаке не тающей пыли, бродила четверка кохейланов. Сидевшие в седлах (спрятав лица под роскошными

капюшонами) громко смеялись и осыпали светлых эльфов ругательствами.

Первыми его учуяли балрады. Чудовища из огня и пепла зашлись в яростном кашле

и, бросив пленников, метнулись к прогалине.

- Мальтифис? – Грубый окрик заставил вожака ищеек замедлить бег.

298

Всадник лихо развернул кохейлана, уронив левую руку в перчатке на ножны.

Правую с изломанным запястьем он берег, прижимая к груди. Трое солдат последовали

примеру командира: первый обнажил клинок, второй и третий вскинули узорные луки, молниеносно наложив на тетиву стрелы с черным оперением.

Бузинный ветки затрещали и осыпались каплями росы, стебли чистотела с гулким

хрустом полегли к земле - в полусвет закатного зарева выступил Он. Его отличала

благородная внешность. Роскошный наряд серебрился узорами народа Рассвета, в

заплечных ножнах темнел великолепный клинок. Весь облик незваного эльфа дышал

неукротимой смелостью и мужественным самообладанием, внушая невольное

восхищение и трепет.

Волкодавы обступили путника и ощерились, вздыбив шерсть на загривках. Они

долго плевались слюной, всаживали когти в размокшую почву, и били распущенными

хвостами, но не посмели напасть. Невозмутимый воин направился к сородичам с

кошачьей грацией и балрады послушно уступили ему дорогу, виновато отводя кипящие

морды.

Командир откинул капюшон и расхохотался:

- Шерл Габриэл? Вот это встреча!

Габриэл криво улыбнулся, потому как тоже узнал командира королевских ищеек.

Керл, сын Клианна. Солдат, посмевший поднять руку на Аинуллинэ, когда та оплакивала

смерть сына; брат Эрла Плетки – надзирателя и изувера, страшно пытавшего

заключенных и находившего в этом особое удовольствие. Габриэлу довелось столкнуться

с Керлом и по эту сторону решетки и по ту, и он прекрасно помнил, насколько черно было

его отравленное ненавистью к Верхнему Миру сердце.

- Иссиль свидетельница, я знал, ты не сдох, любимец Теобальда! – Прошипел Керл

сквозь зубы. – Как ты спасся из Мертвого леса? Говорили, ты был тогда при смерти.

Звонко воспела тетива. Стрела сорвалась в полет. Неназванный клинок взлетел и пал

сполохом темного огня – разрубленное пополам древко исчезло в траве.

- Не стрелять! – Проревел Керл. – У нас старые счеты.

Он поднял кривое запястье