Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 141

Тот думал не дольше секунды и решительно постановил:

- Спросим Габриэла. Он не посмеет солгать.

* * *

Отшлифованные мечи отбивали чечетку. Двое босых и голых по пояс юношей

приплясывали в боевом танце посреди просторной комнаты; остальные, рассевшись у

стен и подогнув колени, подбадривали сошедшихся в тренировочном бое друзей.

Тонкое длинное оружие, вытесанное из можжевелового дерева, описывало в воздухе

пируэты, вращения, повороты - противники, кувыркались, наносили легкие точные удары, стремясь опрокинуть соперника, прежде чем соперник опрокинет его.

Один из эльфов – помладше, пропустил выпад и свалился, прижатый к полу

деревянным жалом победителя.

- Достаточно. – Габриэл качал головой. – Плохо. Очень плохо.

Мальчики с удивление покосились на бесстрастного учителя.

- Будете так же биться на войне, потеряете головы! Ты, Элдар, - обратился он к

первому, - совершаешь слишком много лишних движений - расходуешь силу впустую, а

ты, - кивнул он второму, - слишком напряжен – следишь за оружием противника, потому

что боишься получить удар. Следи не за острием меча, а за его руками. Они главенствуют

над оружием, а не наоборот. Будь это не тренировочные снаряды, а боевые - вы были бы

уже мертвы.

Молодые эльфы-соперники поникли головами. На разгоряченных телах блестели

бусинки пота, грудь бурно вздымалась, кисти слегка подрагивали от усталости, но

рукояти они держали крепко.

На низенькой тумбе с резными ножками и покрытием из финифти горела лампа. По

матовым стенам гуляли тусклые тени. Вдоль пола катились сквозняки. Комната

отапливалась лишь теплом дыхания и жаром эльфийских тел.

А тут еще холодный голос темного эльфа катился по залу ледяной океанской

волной:

- Вы неверно рассчитываете силу противника. Бьете не прицельно. Элдар, подойди.

Запомни, рубящий удар наносят под определенным углом - так, чтобы плоскость клинка

совпадала с плоскостью удара. Брэм, - обратился он ко второму, - чтобы совершить более

сильный замах и одним махом сокрушить соперника ты должен занять исходное

положение с упором на одну ногу, а не прыгать с пятки на носки.

Учитель обернулся к ученикам у стен:

- У каждого есть слабые места! Вам надо учиться их находить. Помните, воин не

всегда выходит против врага со щитом и мечом. Порой случается встречать его с голыми

руками, - он ненадолго замолчал, вспоминая бой в Мертвом лесу против залитых в металл

орков, в то время, как сам был безоружен и связан. – Ваша сила не в оружии, но в вас! Вы

и есть смертоносное оружие! Ваша воля – послужит вам клинком! Отвага – будет щитом!

Доблесть – станет крепким доспехом! Таков третий постулат Кодекса Воина Иссиль…

Голос Габриэла прервал далекий крик; в нем слились испуг и растерянность, а за

ним загудела многоголосица, катившаяся из коридора. Сворки распахнулись - ввалилась

толпа. Габриэл прищурился, заметив среди незваных гостей Одэрэка и Ортанса. Первый

торжествующе улыбался, второй жег ядовитым уничижительным взглядом.

- Чем обязан, господа? – Ледяной голос шерла остался невозмутим, впрочем, как и

он сам.

Остин не тянул, задал вопрос в лоб, и его прямота застала врасплох даже валларро.

- Вы убили Тингона?

204

Снежное равнодушие лица было не потревожено. В светлеющих глазах стыл лед.

- А как вы думаете?

Среди учеников послышались шепотки.

Остин выступил вперед и, сложив руки вместе, твердо произнес:

- Мне нужна правда, лорд Габриэл.

Темный эльф не двигался, не отвечал, лишь глаза светлели вместе с ясным небом.

- Хватит играть в доброго друга, исчадие! – Одэрэк, раздраженный молчанием

дерзкого мальчишки, вышел из себя. – Сбрось маску! Яви суть, убийца! Какой ты воин?

Воины знают, что такое честь и с достоинством несут ответ за преступления! Тебе это

неведомо!

Видя, как воинственно настроен по отношению к нему медноволосый эминэлэмский

эльф, которого и воином то назвать было нельзя, потому как у него не имелось ни

выправки, ни стати, ни грозной силы, но который так горячо рассуждал о воинской чести, губы Габриэла тронула ироничная улыбка. В светло-синих глазах отразился холодный

утренний свет.

- Вы признаете себя виновным? – Спросил Люка Янтарный Огонь, пряча печаль в

сердце.

- Это вы признаете меня виновным.

Ответив без тени раскаяния, Габриэл одним легким движением сорвал с груди

серебряную перевязь с узорными пряжками. Обмотав ее о правую руку, он подхватил

соскользнувшие со спины ножны с клинком и, уложив оружие на ладони, с поклоном

протянул Остину.

Лесной эльф чуть не застонал от горькой правды: в традиции темного народа

добровольное сложение оружия значило - признание вины. Остин медленно принял

ножны с клинком и прошептал:

- Заковать.

Оставаясь в поклоне с идеально прямой спиной, Габриэл перевернул руки ладонями

вниз, сжимая в кулаки; подставил так, чтобы удобнее было надевать кандалы. Длинные и

очень широкие рукава, украшенные капельками самоцветов и белым серебром, упали

почти до пола. Правую ладонь, как и предполагал Одэрэк перетягивал бинт: темный эльф

был все еще ранен, уязвим. Валларро покосился на Остина, недоумевая, почему он не

согласился отдать приказ о его тайном устранении, ведь более подходящего времени и

придумать нельзя.

Мардред растолкал эльфов плечами и выступил вперед. Запело тяжелое железо. По

комнате покатились вздохи и охи. Ученики переглядывались